Кровь пнул кучу холста.
— Никто из остальных авгуров не делал такого.
— И поэтому их экзорцизм оказался неэффективным. А мой будет — у меня есть причина верить в это. — Установив триптих точно между лампами, Шелк повернулся к Крови. — Ты страдаешь от бесов — или, по меньшей мере, от одной бесовки. Сейчас я не собираюсь тебе объяснять, кто эта бесовка, но знаешь ли ты, каким образом место или человек — любой человек — попадает под власть бесов?
— Тьфу! Я не верю в них, патера. Не больше, чем в твоих богов.
— Ты серьезно? — Шелк наклонился и взял трость, которую Кровь подарил ему. — Ты уже говорил что-то в этом роде вчера утром, но перед твоей виллой стоит великолепная статуя Сциллы. Я ее видел.
— Она уже была, когда я приобрел имение. Но если бы ее не было, я, признаюсь, поставил бы что-нибудь в этом роде. Я — лояльный сын Вайрона и люблю это показывать. — Кровь наклонился, чтобы рассмотреть триптих. — А где Пас?
Шелк показал.
— Вот этот вихрь? Я думал, что он старик с двумя головами.
— Любое изображение бога — ложь, — объяснил Шелк. — Может быть, удобная ложь, даже почтительная ложь, но в конечном счете все равно ложь. Великий Пас может появиться как старик или как вихрь — это его старейшее изображение. Ни одно из этих изображений не ближе к правде, чем другие, и не более правдиво, чем другие, — просто более соответствует ситуации.
Кровь выпрямился.
— Ты собирался рассказать мне о бесах.
— Но не расскажу, по меньшей мере сейчас. Это займет время, и в любом случае ты мне не поверишь. Однако ты можешь спасти меня от крайне нежелательной ходьбы. Я хочу, чтобы ты собрал в этом театре всех, кто есть в доме. Себя, Мускуса, если он вернулся, Журавля, Орхидею, Синель, лысого мужчину, всех юных женщин и вообще всех, кто только есть. За то время, что ты собираешь их, я закончу приготовления.
Кровь промокнул вспотевшее лицо платком.
— Ты мне не начальник, патера.
— Тогда я расскажу тебе кое-что о бесах. — Шелк дал волю воображению и почувствовал, как оно воспарило. — Они здесь, и уже убили одну девушку. Они попробовали крови, и она им понравилась. Я должен добавить, что нет ничего необычного, если выяснится, что они действуют по словарному подобию, понятию, которое ты и я считаем обычным каламбуром. Никак нельзя исключить, что если обычная кровь хороша для них, то кровь Крови может быть еще лучше. Было бы разумно не забывать об этом.
* * *
Женщины приходили парами-тройками, заинтересованные, и более-менее добровольно, слегка подгоняемые Мускусом и мускулистым лысым человеком, которого, кажется, звали Окунь; вскоре к ним присоединились Голец и Сеслерия из мантейона Шелка, оба напуганные; они очень обрадовались, когда увидели Шелка.
Наконец Журавль и мрачная Орхидея с сухими глазами заняли место в последнем ряду. Шелк дождался, когда к ним присоединились Кровь, Окунь и Мускус, и начал:
— Разрешите мне описать…
Его слова утонули в болтовне женщин.
— Тихо! — Орхидея встала. — Заткнитесь, вы, шлюхи!
— Разрешите мне описать, — опять начал Шелк, — что здесь произошло и что мы попытаемся сделать. Весь виток с самого начала находится под покровительством Великого Паса, Отца Богов. Иначе он не смог бы существовать.
Он замолчал, сосредоточенно изучая лица двадцати с лишним юных женщин, сидевших перед ним, и чувствуя себя так, как будто он находится в палестре и обращается к классу майтеры Мята.
— Великий Пас составил план каждой части витка, после чего виток был создан рабами под его руководством. Именно так были проложены русла всех рек и выкопано само озеро Лимна. Именно так были посажены самые древние деревья и построены мантейоны, благодаря которым мы знаем о нем. Вы сидите, конечно, в одном из таких мантейонов. Когда виток был закончен, Пас благословил его.
Шелк опять остановился и мысленно сосчитал до трех, как часто делал, выступая с амбиона; сейчас он искал среди лиц слушателей одно, которое напоминало, хотя бы отдаленно, лицо сумасшедшей девушки.
— Даже если вы склонны не соглашаться с тем, что я сказал, я требую принять это, хотя бы на время, ради экзорцизма. Есть кто-нибудь, кто не может это принять? Если есть, пожалуйста, встаньте. — Он пристально поглядел на Кровь, но тот не встал.
— Очень хорошо, — продолжал Шелк. — Пожалуйста, поймите, что Пас благословил не только сам виток: все на нем получило благословение Паса и находится под его защитой. Каждая часть тоже получила его, и большинство из них сохранило его до сих пор.
Но временами, не без основания, Пас перестает защищать некоторые части созданного им витка. Это может быть дерево, поле, животное, человек или даже целый город. В нашем случае речь идет о строении — том самом, в котором мы все находимся; с тех пор, как оно стало частью этого дома, Пас перестал защищать весь дом.