— Возможно, он — ее любовник.
— Хм. Могет быть, но, готов поспорить, у него есть какой-то ключ от нее. Тебе стоит узнать, что это такое, и я бы с удовольствием послушал об этом, когда ты узнаешь. И я бы хотел поглядеть на азот, который ты получил от нее. Допустим, я буду поблизости завтра вечером. Ты разрешишь мне посмотреть на него?
— Можешь посмотреть на него сейчас, если хочешь. — Шелк вытащил азот из-под туники и протянул его через стол Гагарке. — Сегодня я взял его с собой в заведение Орхидеи — я боялся, что мне может потребоваться оружие.
Гагарка тихо присвистнул, потом поднял азот вверх, любуясь игрой света на его сверкающей рукоятке.
— Двадцать восемь сотен легко. Могут взять и за три штуки. Значит, тот, кто дал ей, заплатил за него штук пять-шесть.
Шелк кивнул:
— Мне кажется, я знаю, кто это, хотя я и не знаю, где он мог взять такую сумму. — Гагарка вопросительно посмотрел на него, но Шелк покачал головой. — Я скажу тебе позже, если окажется, что я прав.
Он протянул руку за азотом, и Гагарка вернул его, в последний раз восхищенно крякнув.
— Но я хочу спросить тебя об игломете Гиацинт. Кровь забрал все иглы, прежде чем отдал его мне. Ты можешь сказать мне, где я могу купить их без аттестата?
— Конечно, патера. Никаких проблем. Ты его тоже принес с собой?
Шелк вынул из кармана игломет Гиацинт и передал его Гагарке.
— Самый маленький из всех, которые они делают. Я их знаю. — Он вернул игломет и встал. — Послушай, сможешь побыть без меня минуту? Мне надо… ну, ты знаешь.
— Конечно.
Шелк перенес внимание на отбивные; их было три, и, хотя он был голоднее некуда, пока он съел только одну. Он напал на вторую, не пренебрегая нежными клецками, политыми маслом кабачками с базиликом и луком-шалот в масле и уксусе, предоставленными (вероятно, без дополнительной платы) рестораном в придачу.
Самое волнительное, самое тревожащее, вовсе не спасение мантейона. Надо разработать план, и совсем не обязательно, чтобы этот план включал кражу двадцати шести тысяч карт. Например, было бы неплохо заручиться поддержкой какого-нибудь магната или…
Когда Гагарка вернулся, Шелк обнаружил, что уже съел третью и последнюю отбивную, не заметив, когда прикончил вторую.
Глава тринадцатая
Шелка в кальде
Доктор Журавль закрыл и заложил на засов дверь лазарета. Тяжелый день; он был рад вернуться домой, и очень рад, что сегодня вечером Кровь (который тоже провел изнурительный день) не устраивает никакого приема. Немного удачи, подумал Журавль, и он сможет ночью выспаться, его сон никто не прервет: коты никого не поцарапают, соколы Мускуса не станут выяснять отношения с Мускусом и его помощником, и, самое главное, этой ночью ни одна из дур, которых в Вайроне называют женщинами, не решит, что раньше не замеченная родинка является первым симптомом смертельной болезни.
Шаркая ногами, он вошел в спальню, которая не имела выхода в холл, закрыл дверь в лазарет и тоже заложил ее на засов. Пускай вызывают его через стекло, если им приспичит. Он снял туфли и закинул носки в кучу грязной одежды в углу, в очередной раз напомнив себе, что он должен отнести одежду в прачечную, находившуюся в другом флигеле.
Положил ли он туда черный носок, который срезал с этого парня, Шелка? Нет, он выбросил его. Босиком, он неслышно подошел к окну и какое-то время стоял, глядя через решетку на тенистую усадьбу. Все лето стояла великолепная погода, настоящая жара, сухое тепло в доме; но скоро осень. Солнце затуманится, и ветры принесут холодные тяжелые дожди. Календарь говорил, что осень уже настала. Он ненавидел дождь, холод и снег, кашель и текущие носы. Месяц или больше, градусник будет колебаться между десятью и минус десятью, как будто прикованный к точке замерзания. Человеческие существа не предназначены для жизни в таком климате.
Опустив штору, он посмотрел на календарь, следуя своим мыслям. Завтра сцилладень. Рынок будет закрыт, по меньшей мере официально, и почти пуст. Самое лучшее время для того, чтобы вернуться к докладу, да и торговец уезжает в гиераксдень. У него осталось еще пять маленьких резных статуэток Сфингс.
Он развернул плечи, напомнив себе, что он тоже в некотором роде трупер, вытащил пенал, черные чернила и несколько листов очень тонкой бумаги. Как всегда, нужно написать так, чтобы никто не обнаружил его, если доклад будет перехвачен.