Гагарка хмыкнул:
— Ну?
— Я не уверен, но запах напомнил мне пахучее масло — без сомнения, ты обращал внимание — в лампе перед Сциллой, в нашем мантейоне. Сладкий сильный аромат, но не такой острый, как у благовоний.
— Он называет его мускусной розой, — сухо сказал Гагарка. — Мускус — это бык, который работает на него.
— Тогда это тот самый Кровь, которого ты знаешь.
— Да, он. А сейчас помолчи минутку, патера. Я должен вспомнить слова. — Гагарка качнулся вперед и назад. Потом он потер свою массивную челюсть, раздался слабый звук, как будто песок заскрипел на коркамне. — В наказание за зло, которое ты готов сделать, патера, ты должен совершить два-три похвальных поступка, о которых я скажу тебе сегодня вечером.
— Это слишком легкое наказание, — запротестовал Шелк.
— Не взвешивай перья со мной, патера, ты еще не знаешь, что это за поступки. Ты их совершишь, а?
— Да, Гагарка, — смиренно сказал Шелк.
— Хорошо. Только не забудь. Все в порядке. Я приношу тебе, патера, прощение от имени всех богов. Во имя Великого Паса, ты прощен. Во имя Ехидны, ты прощен. Во имя Сциллы, Молпы, Тартара, Гиеракса, Фелксиопы, Сфингс, Фэа и всех младших богов, ты прощен, патера, властью, доверенной мне.
Шелк начертил знак сложения, надеясь, что огромный человек сделает то же самое над его головой.
Великан прочистил горло:
— Я все сделал как надо?
— Да, — сказал Шелк, вставая. — На самом деле просто замечательно, для мирянина.
— Спасибо. Теперь о Крови. Ты сказал, что собираешься обчистить его дом, но ты даже не знаешь, где это.
— Я могу спросить, когда окажусь на Палатине. — Шелк стряхнул пыль с колен. — Надеюсь, Кровь не твой личный друг.
Гагарка покачал головой:
— Он живет не на Палатине. Я был у него пару раз, и это приводит нас к одному из похвальных поступков, которые ты мне обещал. Ты должен дать мне провести тебя туда.
— Если это необременительно…
— Это херня — извини меня, патера. И избавит меня от кучи проблем; но ты должен разрешить мне действовать по-своему, если ты действительно хочешь попасть к Крови. Если ты этого не сделаешь, то без вариантов заблудишься, пытаясь найти его. Или кто-нибудь узнает тебя, и это будет еще хуже. Но сначала ты свистнешь Крови с моего стекла, ясно? Могет быть, он поговорит с тобой или, если захочет увидеть тебя, пошлет кого-нибудь.
Гагарка пересек комнату и хлопнул в ладоши; из глубины стекла появилось бесцветное лицо монитора.
— Мне нужен Кровь, — сказал ему Гагарка. — Говорит бык, с которым он столкнулся на старой Палустрийской дороге. — Он повернулся к Шелку. — Иди сюда, патера. Встань перед стеклом. Я не хочу, чтобы они зыркали на меня.
Шелк сделал, как ему сказали. Он уже говорил через стекла раньше (одно висело в комнатах прелата в схоле), хотя не часто. Сейчас он обнаружил, что во рту пересохло. Он облизал губы.
— Кровь недоступен, сэр, — бесстрастно сказал монитор. — Может быть, кого-либо другого?
— Мускус, возможно, — сказал Шелк, вспомнив имя, которое упомянул Гагарка.
— Боюсь, только через несколько минут, сэр.
— Я подожду, — сказал Шелк. Изображение растаяло, стекло стало опалово-серым.
— Хочешь посидеть, патера? — Гагарка подтолкнул к его ногам стул. Шелк сел, пробормотав благодарности.
— Не думаю, что было слишком умно попросить Мускуса. Но, может быть, ты знаешь, что делаешь.
Все еще глядя на стекло, Шелк покачал головой:
— Ты сказал, что он работает на Кровь, вот и все.
— Только не говори, что ты со мной, ладно?
— Не скажу.
На этот раз Гагарка промолчал, и их обоих окутало молчание. Такое же, как молчание Окна, подумал Шелк, как молчание богов: нависающее, ждущее. Стекло Гагарки было очень похоже на Окно; все стекла такие, хотя они намного меньше. В конце концов, как и Окна, стекла были чудесными творениями времен Короткого Солнца. Что о них говорила майтера Мрамор?
Сама майтера, бесчисленные неподвижные солдаты, которых показал Внешний, и вообще все похожие личности — все хэмы любого вида — были прямо или косвенно чудесными вещами, непостижимым образом созданными в Витке Короткого Солнца, и со временем (возможно очень скоро) должны были уйти. Их женщины редко рожали детей, и в случае майтеры это было…
Шелк тряхнул плечами, сурово напомнив себе, что, скорее всего, майтера Мрамор намного переживет его — он может умереть еще до тенеподъема, если решит не обращать внимания на указания Внешнего.
Монитор появился вновь:
— Сэр, не хотите ли выслушать несколько предложений? Пока вы ждете?