— Спасибо тебе. Ты уйдешь, когда я скажу тебе уходить?
— Конечно, сэр.
— Я должен уничтожить твое стекло. — Какое-то мгновение Шелк пристально глядел в лицо монитора. — У меня большое искушение это сделать. Но если в нем действительно был бог, когда я вошел… — Шелк пожал плечами. — Так что вместо этого я прикажу тебе уйти и покрою твое стекло платьем. Возможно, они не заметят его. Они спрашивают стекла в других комнатах?
— Да, сэр. Наш управляющий призывает меня к каждому стеклу. Он лично возглавляет поиски, сэр.
— Пока ты говорил со мной? Я и не знал, что ты можешь такое делать.
— Я могу, сэр. Я стараюсь самым лучшим образом использовать перерывы в разговоре, паузы и все такое. По большей части это только распределение внимания, сэр.
— Но ты не сказал им, где я. Ты не можешь обманывать. Почему не сказал?
— Он не спрашивал, сэр. Когда они входят в очередные апартаменты, он спрашивает меня, здесь ли чужак.
— И ты говоришь, что его здесь нет?
— Нет, сэр. Я стараюсь объяснить, что не могу быть уверен, так как я не все время нахожусь там.
— Управляющий Крови — молодой человек по имени Мускус?
— Да, сэр. Его приказы главнее любых других, за исключением приказов господина.
— Я вижу. Но, вероятно, Мускус не понимает тебя так хорошо, как я.
— Намного хуже, сэр.
Шелк кивнул себе:
— Я могу остаться в этих апартаментах после того, как ты уйдешь. С другой стороны, я могу и уйти, как только ты не сможешь видеть, что я делаю. Ты понял, что я только что сказал тебе?
— Да, сэр, — сказал монитор. — Ваше будущее местонахождение еще не определено.
— Очень хорошо. А теперь исчезай. Уходи в то место, в котором ты обычно находишься. — Шелк занавесил стекло, закрыв его полностью так, чтобы это, как он надеялся, выглядело обычной небрежностью, и открыл правую дверь.
На один удар сердца он подумал, что обширная, плохо освещенная спальня пуста, но, услышав слабый стон из огромной кровати, стоявшей посреди нее, понял, что ошибся.
Женщина в кровати изогнулась и громко закричала, охваченная страстью. Когда он наклонился над ней, что-то в нем устремилось к ней; он, хотя и не коснулся ее, почувствовал трепет касания. Ее волосы были черными, как крылья ночной клушицы, и такими же блестящими. Изящные черты лица, насколько он мог судить в полумраке. Она опять слабо застонала, как если бы знала, что он смотрит на нее, перекатилась головой на подушку и, не просыпаясь, поцеловала ее.
Дверь в гостиную, находящаяся за будуаром, открылась.
Он сорвал с себя черную сутану и соломенную шляпу, выскользнул из разорванной туники, затолкал все три вещи под огромную кровать и перемешал с туфлями и всем, что там было. Едва он натянул на себя громадное, отделанное золотом одеяло, как услышал, что дверь, через которую он вошел в будуар, открылась.
— Здесь никого, — отчетливо сказал кто-то.
К этому времени его палец нашел предохранитель. Он сел на кровати, поднял игломет — и тут появился охранник.
— Стой! — крикнул он и выстрелил. Невероятная удача, игла только разнесла вдребезги высокую вазу справа от двери. При звуке выстрела в спальне ярко вспыхнули огоньки.
Вооруженный охранник остановился, его карабин был направлен не на Шелка; и темноволосая женщина резко села, широко раскрыв слегка раскосые глаза.
— Спи дальше, Гиацинт, — проскрипел Шелк, не глядя на нее. — Это тебя не касается.
Слабо пахнущее духами, ее волнующе теплое дыхание погладило его голое плечо.
— Простите, комиссар, — неуверенно начал охранник. — Я имею в виду патера…
Шелк, слишком поздно, сообразил, что забыл снять старую скуфейку с голубой отделкой, которая когда-то принадлежала патере Щука. Он резко стащил ее.
— Это непростительно. Непростительно! Я скажу об этом Крови! Вон отсюда! — закричал Шелк слишком тонким голосом, на грани истерики; безусловно, охранник должен почувствовать, насколько он испуган. В отчаянии он взмахнул крошечным иглометом.
— Мы не знали… — Охранник опустил карабин и попятился, наскочив на утонченно выглядящего Мускуса, который вошел из будуара в спальню вслед за ним. — Мы думали, что все… что все уже ушли.
Шелк резко оборвал его:
— Вон! И вы никогда не видели меня!
«Ничего хуже я сказать не мог», — подумал Шелк, ведь Мускус безусловно видел его несколько часов назад. Какое-то мгновение он был уверен, что Мускус сейчас бросится на него.
Но Мускус этого не сделал. Утихомирив что-то возбужденно лопотавшего охранника, он оттолкнул его и сказал: