— Для меня? — спросил Шелк. — Спасибо. Я боялся, что придется пойти пешком — с такой ногой я не могу ходить. Боюсь, мне пришлось бы умолять о поездке на тележке фермера.
Кровь ухмыльнулся:
— Ты можешь принести мне доход в тринадцать тысяч карт, патера. Поэтому я собираюсь присмотреть за тем, чтобы о тебе позаботились. А теперь слушай здесь. Помнишь, я сказал, чтобы эти твои сивиллы не ходили сюда и не тревожили меня? Это так и будет, но скажи им, что одна — старая, как ее имя?
— Майтера Роза.
— Ага. Скажи майтере Роза, что, если она захочет еще одну ногу или что-то в этом роде и потянет бабки, я ей помогу. Или если она захочет что-нибудь такое продать, чтобы помочь тебе. Никто не даст ей цену лучше.
— Боюсь, мои благодарности тебе уже надоели, — сказал Шелк. — Но я должен поблагодарить еще раз, за майтеру и за себя.
— Забудь. Тут организуется рынок для таких частей, даже использованных, и у меня есть человек, который знает, как их ремонтировать.
В двери появилась узкая голова Мускуса:
— Поплавок готов.
Кровь, слегка покачиваясь, встал:
— Ты можешь ходить, патера? Нет, конечно нет, очень плохо. Муск, принеси одну из моих тростей, а? Только не дорогую. Хватайся, патера.
И Кровь протянул ему руку. Шелк взял ее, обнаружив, что она мягкая и на удивление холодная; он попытался встать на ноги, остро ощущая предмет, который Журавль вложил ему в пояс, и то, что ему помогает человек, которого он собирался ограбить.
— Спасибо тебе, еще раз, — сказал он и сжал зубы от резкой вспышки боли.
Как хозяин, Кровь захочет проводить его; и если Кровь окажется позади него, то обязательно заметит предмет под его туникой. Отчаянно мечтая об оставшейся в спальне Гиацинт сутане, наполовину парализованный виной и болью, Шелк сумел сказать:
— Могу ли я опереться о твою руку? Я не должен был столько пить.
Рука об руку они вошли в зал приемов. Широкие двойные двери все еще были открыты в темноту; но эта темнота (как показалось Шелку) скоро должна была стать серой перед тенеподъемом. Поплавок, с открытым колпаком, ждал на травяной дорожке, водитель в ливрее сидел за приборами. Самая наполненная событиями ночь в его жизни почти прошла.
Мускус постучал по гипсу на щиколотке Шелка потрепанной тростью, улыбнулся, когда Шелк сморщился, и вложил трость в его свободную руку. Шелк обнаружил, что все еще ненавидит Мускуса, хотя, почти, любит его хозяина.
— …поплавок довезет тебя туда, патера, — говорил Кровь. — Если ты расскажешь кому-либо о нашем маленьком соглашении, оно автоматически расторгается; не забудь об этом. Кучу бабла через месяц, и я не имею в виду несколько сотен.
Шофер в ливрее вышел из поплавка, чтобы помочь. Мгновением позже Шелк благополучно устроился на широком мягком сидении за шофером, и холодная угловатая загадка доктора Журавля опять впилась ему в спину.
— Спасибо вам, — повторил он Крови. (Он надеялся, что Кровь воспримет эту фразу как благодарность себе и Мускусу, хотя на самом деле предназначал ее Крови и шоферу.) — Я очень ценю твою помощь. Однако ты упомянул соглашение. И… и я буду очень благодарен… — Он нерешительно протянул руку, ладонью вверх.
— Что еще, ради Фэа?
— Мой игломет, пожалуйста. Я ненавижу просить, особенно после всего, что ты сделал, но он у тебя в кармане. Если ты не боишься, что я застрелю тебя, могу ли я получить его назад?
Кровь недоуменно уставился на него.
— Ты хочешь, чтобы я принес тебе несколько тысяч карт — я полагаю, что именно это ты имел в виду, когда говорил о значительной сумме. Несколько тысяч карт, а я не могу ходить. По меньшей мере ты должен вернуть мне оружие, чтобы я имел хоть что-нибудь для работы.
Кровь хихикнул, кашлянул, а потом засмеялся в полный голос. Возможно, потому, что Шелк в первый раз за всю ночь услышал его смех под открытым небом, ему показалось, что он похож на тот звук, который в тихие вечера иногда доносится из ям Аламбреры. Он опять заставил себя вспомнить, что Пас любит и этого человека.
— Что за бык! Он может это сделать, Муск! Я правда думаю, что он может это сделать. — Кровь пошарил в кармане, нащупал маленький игломет Гиацинт, вытащил его и нажал на рукоятку сброса; рой серебряных стрел вылетел из магазина и, как дождь, пролился на низко подстриженную траву.
Мускус наклонился к Крови, и Шелк услышал его шепот:
— Ламповая улица.
Брови Крови взлетели вверх.
— Великолепно. Ты прав. Как всегда. — Он швырнул золотой игломет на колени Шелку. — Бери, патера. Пользуйся им на здоровье — твое, я имею в виду. Однако мы хотим небольшую плату за него. Встречай нас в час дня в желтом доме на Ламповой улице. Будешь?