— Там, впереди, крытая дранкой крыша. Видишь? — Он схватил трость и убедился, что ее кончик не будет скользить по полу поплавка; уже почти пора выходить.
Поплавок заколебался в воздухе.
— Здесь, патера?
— Нет. Одна, две, на три двери дальше.
— Ты — тот самый авгур, о котором все говорят, патера? Тот, который получил просветление? Так мне сказали в имении.
Шелк кивнул:
— Да, полагаю, что так, если нас не двое.
— Говорят, что ты собираешься вернуть кальде. Я не хотел спрашивать тебя об этом, знаешь? Я надеялся, что это само всплывет в разговоре. А ты действительно?..
— Собираюсь восстановить кальде? Ты об этом спрашиваешь? Нет, это не то, что мне поручили.
— Поручил бог. — Поплавок сел на дорогу, его колпак раскрылся и соскользнул вниз.
Шелк с трудом встал на ноги.
— Да.
Водитель вышел и открыл перед ним дверь.
— Я не думал, что боги вообще существуют. На самом деле.
— Тем не менее они верят в тебя. — При помощи водителя Шелк, преодолевая боль, шагнул на первую истертую ступеньку входа в мантейон с улицы. Он дома. — Кажется, ты веришь в бесов, но не веришь в бессмертных богов. Это глупо, сын мой. В действительности, это верх глупости.
Внезапно водитель упал на колени. Опираясь на трость, Шелк произнес самое короткое из широко используемых благословений и начертал знак сложения над головой водителя.
Водитель встал.
— Я могу помочь тебе, патера. Ты идешь в… дом, или что-то в этом роде, а? Я могу помочь тебе добраться.
— Я доберусь, — сказал ему Шелк. — А тебе лучше всего вернуться обратно и лечь спать.
Водитель любезно подождал, пока Шелк не отошел подальше, и только потом включил воздуходувки. Шелк, ковыляя к узким садовым воротам, входя в них и запирая за собой, обнаружил, что его поврежденная нога закостенела. Добравшись до беседки, он спросил себя, неужели он был настолько глуп, что отказался от помощи водителя. Он очень хотел отдохнуть, хотя бы минуту, на одной из удобных скамеек под лозами, на которых сидел чуть ли не каждый день, разговаривая с майтерой Мрамор.
Но голод гнал его вперед; еда и отдых были так близко. Кровь, подумал он, мог бы проявить к нему побольше гостеприимства и дать что-нибудь поесть. Крепкий напиток не самое лучшее предложение для человека с пустым желудком.
В голове гудело, и он сказал себе, что немного еды поможет ему почувствовать себя лучше. А потом он пойдет в кровать и заснет. И будет спать до тех пор, пока кто-нибудь не разбудит его. Это была правда: пока кто-нибудь не разбудит его. А вся сила — в правде.
Знакомый затхлый запах дома — как поцелуй. Он опустился на стул, вытащил азот из носка и прижал к губам, потом уставился на него. Он видел его в ее руке, и, если верить врачу, это ее прощальный подарок. Как нелепо, что у него должна быть эта вещь, такая красивая, такая драгоценная и такая смертельная! Наполненная забытым знанием более раннего мира. Ее надо спрятать, и хорошо спрятать, прежде, чем он уснет; он совсем не был уверен, что сможет вскарабкаться по крутой и кривой лестнице на верхний этаж, и еще меньше, что сумеет вновь спуститься для приготовления еды и не упасть; но он безусловно был уверен, что не сумеет заснуть, пока азот будет рядом, — разве только сможет убедить себя, как бы его ни одолевали сомнения, что азот не украдут.
Со стонами и приглушенными мольбами к Сфингс («Уже наступил сфингсдень, — решил Шелк, — а Сфингс, в любом случае, богиня храбрости перед лицом боли»), он медленно поднялся наверх, достал из-под кровати заржавленный и совершенно пустой сейф, в котором предполагалось хранить дополнительные фонды мантейона, запер в нем азот и вернул ключ в тайник под кувшином для воды, стоявшим на ночном столике.
Оказалось, что спускаться легче, чем он думал. Перенеся большую часть веса на трость и перила и передвигая здоровую ногу на один шаг за раз, он двигался довольно быстро с минимумом боли.
Опьяненный успехом, он проковылял в кухню, поставил трость в угол и, слегка поработав насосом, вымыл руки. Тенеподъем заглядывал в каждое окно, и, хотя Шелк всегда просыпался довольно рано, стояло более раннее и поэтому более свежее утро, чем он видел за последнее время. Шелк, с восторгом, обнаружил, что не очень устал и даже не очень хочет спать.
Он еще раз поработал насосом, плеснул воды на лицо и волосы и почувствовал себя лучше. Да, он устал и зверски голоден. Тем не менее он сможет справиться с этим новым днем. Быть может, даже будет ошибкой, если он пойдет спать сразу после еды.
Зеленые помидоры ждали его на подоконнике, но вроде бы их было четыре? Ошеломленный, он порылся в памяти.