Он постарался перестроить мысли, убрав Кровь (и себя) из категории преступников. Кровь — торговец, что-то вроде купца; один из его служащих убит, почти определенно не им и не по его приказу. Шелк вспомнил раскрашенного кота на рукоятке; это напомнило ему гравировку на маленьком игломете, и он вынул его, чтобы сравнить. На рукоятке из слоновой кости были выгравированы гиацинты, потому что оружие было сделано для женщины по имени Гиацинт.
Он опустил игломет обратно в карман.
Имя Крови… Если бы кинжал был сделан для него, картинка на рукоятке изображала бы кровь — скорее всего, окровавленный кинжал того же самого вида или что-то вроде этого. Кот держал в зубах мышь, и поэтому из мыши должна была идти кровь, конечно; но он не мог припомнить на рисунке ни капли крови, да и пойманная мышь была очень маленькой. Он никак не художник, но, поставив себя на место того, кто вырезал и раскрашивал изображение, он решил, что мышь включена главным образом для того, чтобы показать: кот — это кот, а не какое-нибудь другое животное, похожее на кота, например пантера. Другими словами, мышь — что-то вроде символа.
Сам кот алый, но не окровавленный; даже большая мышь не могла бы настолько запачкать его; скорее, кот раскрашен таким образом, чтобы показать, что он горит. И его поднятый вверх хвост действительно охвачен огнем.
Он шагнул от стены и был наказан вспышкой боли. Встав на колено, он снял носок, развязал повязку Журавля и высек ни в чем не виновную стену, от которой только что отошел.
Вернув повязку на место, он пошел в комнату, находившуюся рядом с крошечной конторой Орхидеи. Она оказалась больше, чем он ожидал, и в ее меблировке чувствовался вкус. Взглянув на разбитое ручное зеркальце и подняв с пола синий халат, он открыл лицо мертвой женщины.
* * *
Он нашел Кровь в уединенной комнате для ужинов вместе с Мускусом и тем крепким мужчиной, который унес тело Элодеи; все трое обсуждали целесообразность закрытия желтого дома на эту ночь.
Шелк без приглашения взял стул и уселся.
— Могу ли я вмешаться? У меня есть вопрос и предложение. Ни один из них не займет много времени.
Мускус посмотрел на него ледяным взглядом.
— Лучше бы не заняло, — сказал Кровь.
— Сначала вопрос. Что стало с доктором Журавлем? Мгновение назад он был с нами, но когда, после того, как ты ушел, я начал искать его, то не смог найти.
— Он проверяет девочек, — вместо Крови ответил крепкий мужчина. — Не подцепили ли они что-нибудь такое, чего у них быть не должно. Ты понимаешь, что я имею в виду, патера?
Шелк кивнул:
— Да, понимаю. Но где он это делает? Есть тут что-то вроде лазарета?..
— Он ходит по их комнатам. Они раздеваются и ждут в своих комнатах, пока он не придет. После осмотра они могут выходить, если захотят.
— Понятно. — Шелк задумчиво погладил щеку.
— Если ты ищешь его, то он, скорее всего, наверху. Он всегда начинает со второго этажа.
— Замечательно, — нетерпеливо сказал Кровь. — Журавль вернулся к работе. И почему нет? Тебе бы лучше сделать то же самое, патера. Я все еще хочу изгнать из этого места злых духов и, на самом деле, сейчас больше, чем когда-либо. Займись делом.
— Я и занимаюсь, — ответил ему Шелк. — По меньшей мере это и есть часть экзорцизма, и я верю, что смогу помочь тебе. Ты говорил, что нужно избавиться от тела этой бедной девушки, Элодеи. Я предлагаю похоронить ее.
Кровь пожал плечами:
— Я присмотрю за этим — она не пропала, и никто ее искать не будет. Не беспокойся.
— Я имею в виду, что мы должны предать ее земле, как предаем земле других женщин, — терпеливо объяснил Шелк. — И первым делом необходимо устроить для нее погребальную службу в мантейоне. Завтра сцилладень, и я могу совместить поминальную службу с нашим еженедельным жертвоприношением Сцилле. У нас есть неподалеку человек с благопристойным фургоном. Мы уже использовали его. Если ни одна из женщин не захочет обмыть и одеть тело их подруги, я смогу найти ту, которая позаботится о ней.
Кровь, усмехнувшись, стукнул Шелка по плечу:
— И если какой-нибудь грязный прыгун сунет свой нос, ну, мы не делаем ничего необычного. Вот авгур, а вот похороны, и мы хороним бедную девочку самым респектабельным образом — а он вмешивается в наше горе. Ты действительно помогаешь, патера. Когда твой человек сможет прийти сюда?
— Как только я вернусь в мантейон, то есть как только я очищу от бесов этот дом.