Эта идея давно уже искушала ее, и Армеция не раз над нею задумывалась. Спички, конечно, не так бросаются в глаза, как вызываемый прямо из пальца огонь. Не говоря уже о том, что кое-кто, вероятно, сразу станет гораздо меньше жаловаться и хныкать.
Затруднение состояло вот в чем: все напоминавшее ему о прежней жизни давало ему еще и свободу воли. Каковую в людях можно только приветствовать. В людях, способных ответственно пользоваться ею.
Человек, некогда бывший сэром Леонардом, к их числу определенно не относился.
Эта мысль придавала ей решимости раз за разом отказывать ему в этой просьбе. И еще — удовольствие понимать, что таким образом она не давала воскреснуть тому, что его прежние господа в прежней жизни называли успехами и торжеством.
Однако при всем при том управлять им становилось все тяжелее. В доказательство стоило вспомнить, как он выхватил меч, не имея на то распоряжения с ее стороны. Армеция без всякого раскаяния вспомнила, как согрела ее тогда мысль о горожанах, оказавшихся в шаге от уничтожения. А чего еще, спрашивается, они заслужили, если вздумали так-то отблагодарить ее за спасенную жизнь девочки?
Да, бог у них точно был какой-то неправильный.
Кстати, возьмись тогда Леонард драться с горожанами, кто-нибудь неминуемо дал бы ему сдачи. Сбегал бы на кухню или в сарай и притащил мясницкий нож либо вилы, если не завалявшийся меч. И воткнул ему в шею, руку, ляжку или плечо.
Вот тогда они и заметили бы, что он не кровоточит.
— Ну так я к тому, — не заметив ее внутренней борьбы, продолжал Леонард, — что тут на несколько миль кругом не видать никаких городов. — И он неопределенно повел рукой. — Может, лучше мы доберемся куда-нибудь до заката и заночуем, а потом смоемся, пока еще кто-нибудь не придумал тащить тебя на костер?
— Ни в какой город мы не пойдем! — сказала Армеция.
— В самом деле? — скривился он. — Ох, терпеть не могу спать под открытым небом. В смысле, раньше терпеть не мог и теперь не смог бы, если бы по-прежнему спал.
— Вот и хорошо. Потому что ночевать под открытым небом мы тоже не будем.
— Но тогда… — Его заросшая физиономия собралась морщинами уже вся целиком. — Ох, только не это.
— Если все выйдет по-моему, — сказала она, — нам вообще спать не придется.
— Но ты ведь не…
— Я тут кое-что придумала. По-моему, план неплохой! — Она помедлила, сосредоточенно похлопывая по щеке пальчиком. — В любом случае другого плана у меня нет, так что придется удовольствоваться и этим. Итак, для начала ты будешь нападать на безмозглую тварь, пока не сумеешь ткнуть ее… ну, где там у них уязвимое место. — Она оглянулась через плечо. — Надо будет разузнать, где именно оно находится. Короче, так или иначе дракона ты убьешь. Может, не сразу, но непременно. Он ведь, полагаю, не сможет причинить тебе вреда.
— Армеция.
— Если тебе известен лучший способ справиться с драконом, я рада буду послушать.
— Все это ради книги.
Он едва успел выговорить это, как Армеция замерла. И телом, и мыслями. Она стояла неподвижно и напряженно, едва уловимо дыша, между тем как ее тень стала вдруг очень длинной и очень холодной и, дотянувшись, окутала рыцаря, шагавшего сзади.
Леонард же отметил про себя, причем далеко не в первый раз, что, даже если через дорогу, подхватывая пыль и палые листья, со свистом перелетал ветерок, черные волосы Армеции продолжали свисать совсем недвижимо.
— Это тебе не просто какая-то книга!
Ее голос породил неизвестно откуда взявшееся эхо. Оно отдалось в ветвях деревьев и заставило смолкнуть птиц, сбивая их на лету.
Ничего особенно нового Леонард не услышал. Вещи, которые не были «просто книгами», требовали особых законов, а где они, эти законы? Насколько все теперь было бы проще, если бы он взял да и перебил тех горожан. С кучей трупов гораздо проще управиться, чем с драконом. Трупы, по крайней мере, не двигались. И огнем не дышали.
Вот и пускай пеняет теперь на себя за то, что остановила его. Он чуть не высказался об этом вслух, но вовремя посмотрел на ее напряженную спину, на желвак, свирепо вздувшийся под скулой… и счел за лучшее промолчать.
— А кроме того, — сказала она, немного отпуская страшное напряжение, — у драконов есть клады.
— Помимо всего прочего.
— Ну да. У них огненное дыхание — и драгоценные клады.
— Если честно, я слышал, что огненное дыхание всего лишь выдумка.
— Учитывая, что они сами считаются выдуманными существами. Как бы то ни было, — она воздела палец, в зародыше убивая возможные возражения, — клад означает золото.