— Где они? — спросил он — Где тексты?
— Мы же говорили вам — сказал Джеймс — Когда мы прибыли, библиотека и хранилище были пусты.
— Это ложь! — Он остановился перед нами, мышцы вокруг его глаз дрожали от гнева — Ты забрала их! — Он указал на Флор, но при этом повел рукой взад-вперед, указывая на всех нас.
Я шагнул вперед.
— Тебе нужно успокоиться, приятель. Никто ничего не брал.
— Но они здесь — сказал он — Я чувствую их.
Флор пренебрежительно махнула рукой.
— Ты сумасшедший.
Его взгляд метался по сторонам, пока не остановился на наших рюкзаках, которые мы поставили возле колонны. Он подскочил и начал расстегивать молнию на рюкзаке Флор — Мы еще посмотрим, кто из нас сумасшедший.
Джеймс схватил его за шиворот.
— Невежливо рыться в чужих вещах, приятель.
Бертран замахал руками и ударил Джеймса по губам. Джеймс отшатнулся, прижав тыльную сторону ладони к нижней губе, затем поднял оба кулака в классической боксерской стойке. Прежде чем я успел вмешаться, Флор оказалась за спиной Бертрана, приставив черный пистолет к его затылку.
— Отпусти мой рюкзак.
Я бросился к ней, раскрыв ладони.
— Эй, эй, эй. Давайте все просто сделаем несколько глубоких вдохов. Бертран, поставь её рюкзак на землю — Бертран, согнувшись, хмыкнул и отпустил рюкзак — Ладно. Теперь Флор. Давай уберем пистолет, а? — её губы скривились, но она отступила, поставив пистолет на предохранитель и засунув его в кобуру сзади, за пояс брюк.
Я осторожно опустил руки, как будто любое резкое движение могло разрушить хрупкий мир.
— Я не собираюсь делиться с ним едой — заявила Флор.
— Я тоже — Джеймс свирепо посмотрел на Бертрана — Этот сумасшедший ублюдок разбил мне губу.
— Я не хочу есть еду разбойников — выплюнул Бертран в ответ — Скорее всего, она будет отравлена.
— Ребята, послушайте — сказал я — Нравится вам это или нет, но нам придется быть вместе, пока мы не вернемся в деревню. Нам придется придумать, как поладить. Я имею в виду, было бы обидно выжить среди волков и горгулий только для того, чтобы в итоге поубивать друг друга.
Я усмехнулся собственной шутке, но никто другой не присоединился.
— Но я знаю, что у вас есть тексты — сказал нам Бертран сквозь стиснутые зубы.
— Вот — отрезала Флор. Она расстегнула молнию на рюкзаке и, выставив его на всеобщее обозрение, запустила руку в содержимое: стопки одежды, газовую плиту, металлические пакеты с едой — Вот, видишь? Никаких текстов, ты сумасшедший.
Бертран поджал губы.
Чтобы еще больше разрядить обстановку, я тоже открыл свой рюкзак. Копаясь в нем, мои пальцы наткнулись на что-то холодное и металлическое. Я вытащил конусообразную пулю, которая, должно быть, пробила мой рюкзак, когда Флор стреляла внизу. Я поднес её к лицу. Она была серебряная?
Рука Флор сомкнулась на нем.
— Я сожалею об этом.
— А что насчет его стаи? — Спросил Бертран, переводя взгляд на Джеймса.
— Извини, приятель, но ты ничего не добьешься от меня, устраивая истерики.
Флор вздохнула от абсурдности вопроса Бертрана.
— Неужели ты думаешь, что я позволила бы Джеймсу что-то взять? Кроме того, я уже проверила
Джеймс уставился на нее.
— Что ты сделала?
Бертран потянул себя за подбородок, без сомнения, вспоминая ощущение пистолета, приставленного к его затылку. Наконец, он кивнул.
— Хорошо — Он выпрямился и одернул пиджак — Но это не меняет того факта, что тексты здесь. Мы продолжим поиски утром.
С этими словами он захромал в молитвенную келью, которую, по-видимому, использовал в качестве своего жилища.
— Он сказал "мы"? — Спросил Джеймс, взглянув на кровь на тыльной стороне своей ладони. Его нижняя губа начала выпячиваться в том месте, куда Бертран его ударил — С каких это пор мы команда?
Я фыркнул.
— С тех пор, как он понял, что мы его лучший шанс найти то, что он ищет.
Флор закинула рюкзак на плечо и подняла титановый кейс.
— Если он хочет остаться, это его похороны. Я уезжаю утром.
— Ладно, можешь на меня рассчитывать — сказал Джеймс.
Я почувствовал, как их взгляды устремились на меня. Но мои собственные глаза были прикованы к мерцающему свету в дверном проеме, за которым исчез Бертран. Они здесь. Я их чувствую. Француз выглядел подходящим для парижской психиатрической лечебницы, и все же … Я тоже что-то почувствовал. Это чувство было трудно объяснить, настойчивое постукивание в основании моего черепа, электрическое покалывание в волосах на теле, но то, что я искал, было здесь, резонировало с какой-то важной частью меня, манило.
— Эверсон? — Спросила Флор.
Я перевел взгляд с мерцающего дверного проема Бертрана на холодный рассудок в глазах Флор. Я немного поколебался, прежде чем кивнуть.
— Да. Я тоже пойду утром.
12
Я застегнул куртку до горла, медленно обходя двор. Джеймс, Флор и я разделили ночь на три смены, столько же, чтобы следить за Бертраном, сколько и за монастырем, и у меня было время с полуночи до трех утра. Если не считать свиста холодного ветра, в Долхаске было тихо. Ни волков у дверей, ни горгулий в библиотеке.
Пока я шел, мои мысли плыли, как туман, окутывающий каменные колонны.
Я задумался о притягательной силе монастыря, о своей уверенности в том, что тексты находятся где-то здесь. А что это за энергия в хранилище? В последний раз я чувствовал что-то подобное в кабинете дедушки.
Дедушка больше никогда не рассказывал о той ночи. Фактически, не прошло и недели после того, как он порезал, а затем, по-видимому, вылечил мой палец, как старый особняк на Восточном Манхэттене, которым он владел десятилетиями, был выставлен на продажу. Месяц спустя мы переехали в дом в скучном пригороде Лонг-Айленда.
Нана объяснила, что дедушка хотел сбавить обороты, сократить свою работу.
— Мы оба становимся слишком взрослыми для шумного города — сказала она — И школы здесь лучше.
Дедушка, казалось, стал чаще бывать дома. И я сразу заметил, что он часто оставляет дверь в свой новый кабинет незапертой. Но это был обычный кабинет, без таинственного сундука или даже книжных шкафов. Только письменный стол с пишущей машинкой, окруженный несколькими металлическими шкафчиками для хранения документов. Я никогда не слышал пения или леденящих душу голосов в том кабинете. Никогда не ощущал никаких странных энергий. Исчезло и то очарование и страх, которые я испытывал в присутствии этого человека.
Возможно, я просто повзрослел.
Летом, перед моим отъездом в колледж, я вернулся домой со свидания около полуночи. Я включил свет в гостиной и с удивлением обнаружил дедушку в мягком кресле у окна, одетого в один из его темных льняных костюмов, скрестившего длинные ноги. Он никогда раньше не ждал меня, но я не понимал, что он делает. Он степенно заморгал от внезапного света.
— О, привет — сказал я.
Он кивнул и тихо произнес:
— Эверсон.
Он опустил свободную руку со спинки стула на колени, и я увидел, что он сжимает бокал с коньяком. Он осторожно покрутил его в руке, затем сделал глоток. Я никогда не видел, чтобы он пил.
— Ну, я пойду спать — сказал я.
Я только дошел до лестницы, когда он заговорил со своим сильным акцентом.
— Ты намерен вернуться в город.
Я повернулся к нему лицом.
— Хм? — Он так редко говорил о моей жизни, что мне потребовалось время, чтобы осмыслить его слова — О, да. Мидтаунский колледж, один из немногих, где есть продвинутые программы по изучению мифологии. И я буду получать стипендию, которая компенсирует расходы на...