– Мы твои куклы? – Не было ни страха, ни обиды. Лишь легкое отвращение.
– Нет.
– Постой, – прошептал я. – Я понял. Тебе нужно то, чего не может дать сила. Тебе нужны азарт борьбы и боль поражения. Радость и тоска. Любовь и дружба. Все то, чего ты лишен.
– Да.
– Жизнь и смерть… Ты лишен всего. Ты жив, лишь пока живы мы. И тебе наплевать на то, как мы живем. Заключенный в концлагере или миллионер на борту своей яхты – какая разница. Ты пьешь наши эмоции, любишь нашей любовью и ненавидишь нашей ненавистью. Ты лишь фотопленка, ловящая наши улыбки и слезы, зеркало, отражающее чужие свечи. Ты – Бог.
Я хохотал, стоя в холодном сиянии посреди стеклянного моря.
– Бедный Бог! Ты лишь наша тень. Ты можешь все – но ничего не творишь. Нет у тебя такой потребности. Ты слабее Сеятелей, отважившихся покорить время. Ты слабее меня, пошедшего против судьбы. Зачем ты вообще появляешься перед нами, Бог? Зачем говоришь, зачем принимаешь человеческий облик? Доедай огрызки наших эмоций, грейся в тепле наших чувств. Дремли в своей паутине, Бог!
– Я могу вмешиваться.
Мой смех оборвался. Я смотрел на тень, которая была всем и ничем, внезапно осознавая: этот равнодушный Бог, единый и многоликий Отрешенный – тот, кто уже вмешивался в мою судьбу, лишил меня, чего лишен и сам – чувств.
Отрешенный подошел ближе. Его лицо теперь было моим лицом… Плевать. Я сам решу, кто настоящий, а кто отражение.
Нет Бога без человека.
– Есть миг, Сергей. Его не измеришь твоими единицами времени, но он есть. Когда человек, в сознании которого я живу, гибнет, когда я осознаю себя… Есть миг, когда я уже могу все, но еще не разучился желать. Тенью человеческих желаний, ты прав. Но я еще могу действовать – пусть через миг и утрачу всякий интерес к происходящему.
– Значит, когда я лишился любви… – Я попробовал улыбнуться.
– Миг, когда в кварковом распаде погибал пилот гиперперехватчика фангов. Разумный, чье сознание рисовало тебя гением смерти. Безжалостным убийцей, отважным защитником своей планеты. Он восхищался тобой, Сергей. По-своему, конечно. Он видел в тебе очень красивого врага – а это главное для фангов.
Я оцепенел. Ночные кошмары, бредовые видения. Гениальные прозрения и угрызения совести. Чем вы оплачены? Смертью тех, кто знал нас? Последней мыслью умирающего? Почему тогда убийцы не падали, сраженные волей Бога – послушного Бога, исполняющего волю погибшего? Может быть, потому, что мы все-таки больше любим, чем ненавидим? И последняя мысль – о тех, кто нам дорог, а не о тех, кто ненавистен…
– И кто же оплатил твой визит ко мне, Отрешенный? – спросил я. – Мой враг или друг?
– Порой враг может подарить больше, чем друг, – безразлично пробормотал Отрешенный. – Но… Я пришел волей друга, Рэс-Ор-Мьен. Я пришел волей друга, Близкий-Мне-Мужского-Пола…
– Тьер! – Я бросился к Отрешенному – к беспомощной кукле, к восковому манекену, вылепленному людьми. – Тьер, девочка…
Это была она – девочка с Клэна. С прежним лицом, но чужими словами. С обугленной раной в груди – раной, с которой не справится даже организм клэнийца…
– Сергей, Тьер с планеты Клэн уже нет. Она умерла.
– Тьер!
Я поймал ее руки, зная, что это лишь морок, обман безжалостного Бога. Теплые руки девочки, любившей меня всю жизнь.
– Тьер…
– Уже нет Тьер. Есть лишь ее последние желания, ее воля. Крейсер «Алер» погиб в сражении с крейсером фангов. Он был слишком поврежден в предыдущих боях. Прости за это Дом Алер. Тьер молила тебя об этом. Крейсер «Алер» не смог прийти тебе на помощь.
– Прости меня за это, семья, – сказал я, глядя в глаза девочки, которой уже не было. – Прости меня.
– Тьер ждала этих слов,– сказала Тьер. – Она хотела, чтобы ты вернул себе любовь. Она желала этого… верилавэто.
– Спасибо, Тьер…
– Она хотела, чтобы ты нашел истину. Узнал, кто такие Отрешенные. Победил…
– Нет, Тьер. Я буду драться сам.
Ее лицо заколебалось – как отражение в бегущей воде. Может быть, на меня теперь смотрели те, кого я еще узнаю. Или же люди, с которыми не встречусь никогда.
– Отрешенный, мне не надо ее дара. Верни жизнь Тьер!
– Нет.
– Верни ей жизнь! Ты лишь тень – моя, Тьер, всех людей и фангов, всех разумных во Вселенной. Это так просто – дать жизнь. Отрешенный! Бог!
Я не заметил, как перешел на крик. Но тень с незнакомым лицом, стоящая передо мной, оставалась недвижимой.
– Ее нет. Ты отказываешься от дара Тьер? От ее веры в тебя? Герой, благороднейший из Сеятелей, друг Клэна…
– Спасибо за правду об Отрешенных, – прошептал я. – Спасибо за чувства, которых я был лишен. Но победу я добуду сам, Тьер.
– Это было ее последней мыслью, – спокойно сказал Отрешенный. – Когда «Алер» растворялся в атомном пламени, когда расплавленный металл переборок капал на ее тело…
– Замолчи, мразь! Она хотела, чтобы победил я! Я сам – а не Бог, равнодушный к людям! – закричал я. – Молчи! Когда я умру – последним желанием будет жизнь тех, кто верил в меня! Исполни его – сейчас!
– Нет.
Отрешенный пожал плечами. Он опять был мной – беспомощный Бог, властелин Вселенной…
– Скажи слово. То, что движет фангами, – то, что остановит войну. Иначе я вновь войду в твой разум.
Я усмехнулся, глядя в неподвижное лицо:
– Красота.
Отрешенный начал таять – сгусток дыма в сияющем свете.
– Проваливай к дьяволу, – прошептал я. – Бог…
Я стоял посреди стеклянного моря, опоясанного огненными берегами. В ослепительном сиянии опускались с небес темные тени.
– Привет, фанги, – сказал я, глядя вверх. – Как же вы могли быть такими… такими наивными?
5. Пленники красоты
Кровать подбросила меня, сопроводив движение болевым импульсом. От сна не осталось и следа. Сознание было ясным, мысли – спокойными и четкими.
«Корабли цивилизации Фанг над планетой, – сообщил корабль. – Начаты меры противодействия. Вероятностный прогноз – выброс кораблями десантных групп».
Протянув руку к стене, я достал из открывшейся ниши бокал прозрачного сока. Осушил одним глотком, чувствуя на языке неприятный горьковатый привкус. Три группы стимуляторов, обезболивающее, эйфории, моторные возбудители, тонизирующие вещества, витамины… Бог ведает, что намешано в «боевом коктейле» Сеятелей.
«Станции планетарной обороны и космические силы Тара вступили в бой. На подходе к планете три корабля Десантного Корпуса Земли. В дальнем космосе обнаружен разрушенный клэнийский крейсер, вероятно перехваченный кораблями фангов на…»
– Знаю. – Я прислонился к стене, почувствовал легкий толчок. В разъемы комбинезона вросли энергокабели и шланги трофической системы. Меня готовили к бою.
Стена впереди разошлась, пропуская Ланса. Он открыл было рот, но, увидев, что я уже на ногах, промолчал.
– Это все, что ты можешь? – резко спросил я.
Ланс недоуменно и слегка обиженно спросил:
– О чем вы, император?
– Да я не тебе, старик… – беспечно произнес я. – Не думаю, что корабль истощил все запасы.
Ланс нахмурился. Но у меня не было времени на объяснения. Закрыв глаза, я нащупывал контакт с кораблем. Ответа все не было, словно машина уклонялась от диалога.
Слабое касание – легкое, как птичья тень на плече. Мимолетное, настороженное – машина была… испугана, что ли.
«Корабль!»
«Капитан?»
«Ты ощутил что-то во время моего сна?»
«Информация недостоверна. Информация нулевая».
«Зря так считаешь. Слушай…»
«Прием не производится. В боевой обстановке лишняя информация способна нарушить ход боевых действий».
Он паниковал – электронный мозг корабля. Отчаянно паниковал…
«Производи слияние разумов! Обстановка боевая, я требую совместного мышления!»
Мгла.
Я-корабль, я-человек.
Обстановка: люди внутри меня, корабли врага над планетой. Нет связи с главным штабом. Чуждое проникновение в сознание меня-человека…
…Не хочу!..
…сверхсущества по имени Отрешенный. Информация достоверна.
У меня больше нет эмоций – они погашены. И колебаний нет – информация верна, можно вырабатывать план действий. Очередность: десант фангов, доклад Земле о тайне Отрешенных-Отрешенного.
Главное – фанги. В руки меня-человека попал ключ к загадке их поведения. Если я-человек в автономном режиме погибну, то я-корабль брошу планету и буду пробиваться к Земле. Информация слишком важна, информация может прекратить войну…
Решение: я-человек иду на прямой контакт с фангами, я-корабль жду смерти человека. Скорее всего он погибнет – жаль. Но ничего – когда-нибудь мы встретимся, соединимся в сверхразуме Отрешенного. Вместе с другими сознаниями, человеческими, фанговскими, машинными, – но встретимся. Мы не уйдем бесследно. А теперь надо прекратить войну – это первоочередное…
Поправка: я-человек требует нового оружия. Возражение: у меня нет оружия, неизвестного мне-человеку. Вопрос меня-человека: Земля под угрозой гибели, это достоверно, нет ли нового оружия?
Блокировка снята. Оружие есть, оно известно мне, а теперь и человеку. Он получит молекулярную броню.
Вопрос меня-человека: все ли получат молекулярную броню?
Ответ меня-корабля: лишь ты, Сеятель… Поправка: броню получит Ланс, он входит в число оперативных сотрудников Сеятелей.
Мгла…
…Я стоял у стены, перед Лансом. Тот пристально смотрел мне в лицо:
– Сергей! Что-то произошло?
Я успел лишь кивнуть. Потолок над нами разошелся, превращаясь в серебристую воронку. Ланс вскинул голову, отступая. Но из воронки уже падали на нас тяжелые серебристые капли, похожие на ртуть или какой-то легкоплавкий металл.
Вот только серебристая жидкость не была ртутью… Тяжелые шлепки по плечам и голове прекратились, едва первые капли молекулярной брони растеклись поверх боевых костюмов. Через несколько мгновений мы стояли друг перед другом, похожие на металлические изваяния.
– Что это? – испуганно спросил Ланс. Его лицо дергалось, но серебристая пленка по-прежнему закрывала рот и ноздри. Впрочем, сам Ланс этого не замечал. Броня снабжала его кислородом, всасывая его через атомарные поры по всей площади.
– Это просто оружие, Ланс. – Я положил руку ему на плечо. Тонкие металлические пленки звякнули, соприкасаясь, потом, опознав друг друга, разошлись, образовав отверстие. Мои пальцы легли на теплое человеческое плечо. – Знаешь, со мной все нормально, Ланс. Снова нормально. Передай Терри – я люблю ее. Передай, если я не вернусь.
– Сергей!
Под мутно-белой броневой пленкой глаза Ланса утратили всякое выражение. Но интонацию я узнал.
– Ланс, у меня нет времени. Сдерживайте фангов, оборону планеты я поручаю тебе и Эрнадо. Я пойду в город – мне надо поговорить с фангами. Если сможете взять хоть одного живым – вызывайте меня. Есть шанс остановить войну. Ты все узнаешь у корабля… и про свой новый костюм тоже.
– Что мне делать?
– Держись, – коротко сказал я, убирая руку. – Нет времени, Ланс.
Затем шагнул к стене. Она задрожала, формируя выход. Словно кусок льда, подставленный под струю крутого кипятка.
– Постой! – донесся вслед возглас Ланса. – Ты связался с Отрешенными?
Не отвечая, я выпрыгнул на грязные плиты посадочного поля. Стена корабля немедленно закрылась – я по-прежнему оставался для него главным. Я присел, помахал руками, привыкая к молекулярной броне. Нормально, серебристая пленка не стесняла движений. Она двигалась синхронно со мной – тонкий футляр для особо ценного груза.
Низко, словно над самой головой, стлались темно-серые облака. Вдали, над башней наземных служб, нервно вращалась антенна локатора.
Наушники комбинезона слабо щелкнули. Но я знал смысл сообщения еще до того, как услышал слова информатора.
Корабли фангов выбросили десант.