В общем, местные жители придумали, как создать более подходящие условия для скотинки. По словам Ханны, трава тут росла очень быстро при помощи каких-то неземных технологий и безопасных хиМихатов. Само собой, использование подобных искусственных пастбищ было платным, но девушка могла себе позволить роскошь ходить сюда ежедневно. Поэтому её козы были такими мясистыми и довольными.
Девушка отвела наших коз на какой-то пятачок, поздоровалась с некоторыми фермерами (если их можно так назвать), и мы с ней стали просто смотреть на зверей, негромко переговариваясь о жизни.
Так прошли ещё три дня. Мы с братом помогали Ханне, а вечерами она уходила куда-то. Говорила, что покупала билеты в Шелдон и искала более выгодные предложения. Что ж, мы не могли ей не верить, поскольку не могли проверить.
***
На следующий день рано утром наша добрая и очень ответственная подруга разбудила нас с братом и объявила начало часового урока чародейства. Наш сонный энтузиазм не особо впечатлял. Однако я мысленно достала блокнот и приготовилась делать пометки воображаемой ручкой.
Для начала Ханна приказала нам высвободить немного Порядка, как это мы сделали, ворвавшись к ней домой. Алекс с лёгкостью повторил указания, его клеймо вспыхнуло красивым синим светом, а вот у меня ушло на это дело около пяти минут. И всё равно не удалось запомнить ощущение призыва магии. Грустно вздохнула. Чую, у меня всё пойдёт не как по маслу, а как по новенькой наждачной бумаге.
Дальше – хуже. Из меня вышел такой «талантливый» маг, что Ханна чуть не плюнула, но успокоилась и сказала мне дальше гасить и зажигать свой знак. Пока Алекс создавал какие-то шары из синего огня, я сурово светила клеймом на ладони. И старалась не шипеть от досады. Читала столько разной фэтазятины, хотелось могущественной магии, а тут такой облом обломович! Тьфу!
Погрузившись в свои обиды, я сверлила недобрым взглядом щель между стеной и потолком, перестав смотреть на клеймо или на огненные шары брата, которыми он старался неуклюже крутить.
Как всё меня достало. Не люблю что-то делать, чего у меня не получается. Беда в том, что если этого не делать, то не получится никогда, так что надо собрать сопли в кулак и продолжить стараться! Так, Адель. Вдох выдох, ты ещё всё сможешь!
Я сидела по-турецки на полу, опираясь спиной на диван, руки лежали ладонями вверх на коленях. Так показала Ханна. Раздражённо сжала кулаки, закрывая от своего взгляда дразнящее свечение.
И вспыхнул шарик.
Ойкнув, уставилась на то, что Ханна умно называла пульсаром. Эта штука зависла в пяти сантиметрах от моего лица и уходить не хотела. Я чувствовала холод и жар попеременно, исходящий от шара синего пламени.
– Алекс, убери эту штуку от меня! – недовольно сказала я брату, не смея пошевелиться в такой близи от опасного явления.
В ответе Алексея Девятого звучала насмешка:
– Это не моя штука. Ты разбросалась, ты и убирай.
Ух-ты! Действительно моё?
– Давай, у тебя получится! – поддержала меня Ханна. Вспомнив её недовольную мину, я подумала, что сейчас поддержка не особо искренняя. Но попыталась убрать пульсар.
Словно издеваясь надо мной, эта хрень попробовала сократить расстояние между ним и моим лицом. Вскрикнув, я упала на пол, закрывая голову руками. Осторожно посмотрела наверх. Ладно, пульсар исчез, так что вроде обошлось. Выдохнула, скрестив руки на груди. Алекс посмеивался, однако злорадства в его смехе не было. И то хорошо. Но без Ханны заниматься магией точно не буду во избежание, так сказать.
***
Возвращаясь с пастбища и теребя шерсть довольным козам, я думала о том, что удалось услышать от других пастухов. Они говорили о том, что в местных тюрьмах (а Леймунд оказался городом тюремщиков и шахтёров) анжекровных подолгу не держат. Мы услышали о Бинкароне. По слухам его уже допрашивали и ничего особого не выяснили. Маг Порядка хорошо держал язык за зубами. И сегодня его должны казнить. Публично.
Я мысленно содрогнулась. Ну тут и порядки. Вернее, настоящий хаос.
Мне стало грустно от мысли, что человека, которого я видела на экране пойманным, но не сломленным, убьют. Вспоминаю его пылающий взгляд и твёрдое выражение лица, облитого голубой кровью. Таких людей мало. Мало тех, кто способен смотреть смерти в глаза с высоко поднятой головой. Надеюсь, полковник не сломается до самого конца. Мне его жаль.