Красивая горная речка. Она пересекала нашу дорогу на горизонтальном участке, а потом, метров через семь, срывалась вниз. Из-за густой листвы деревьев у меня не получалось рассмотреть, откуда текла вода, хотя так и хотелось увидеть пенистый водопад.
Эта чистая речушка, текущая посреди леса и гор, стала настоящей отрадой для глаз. Мне даже захотелось попросить, чтобы анжекровные оставили меня тут, пока не поедут назад. Я была готова умолять их остановиться, чтобы можно было помочить ручки и вымыть лицо.
– Ха, девочки! – воскликнула вдруг Карла, вдавливая педаль газа. – Сейчас Боб узнает, как плохо воровать мою деликатесную колбасу!
Сам Боб, видимо, не сразу догадался о коварных планах этой невероятной женщины. Я быстро закрыла окно.
Внедорожник на полной скорости нырнул в речку и, не сбавляя хода, грёб дальше. Взметнувшиеся брызги белой пены полностью закрыли обзор, а по крыше забарабанили и капли, и кулаки огромного анжекровного.
– Карла, чтоб тебя!!! – зарычал Боб.
Ларра подозрительно ухмылялся. Я проверила его мысли.
…а колбасу съел я, а страдает он…
Фыркнула. И, не сдержавшись, улыбнулась.
Трое сухих повелителей Порядка и один мокрый ещё несколько минут спокойно ехали по лесу. Меня замутило от «комфортабельности» этой банки, но пока смогла справиться, так что никого не обрадовала содержимым своего желудка. Лес был красив, конечно, но на более открытых участках я видела лежащий грязным пятном Леймунд. Он постоянно мелькал, а мне оставалось только поражаться его размерам и убожеству. Даже издалека город казался главной свалкой этого мира.
У нас с Ларрой завязался короткий разговор на тему местных опасностей. А опасности, как оказалось, были.
– Тут есть множество мародёров. В основном это местные жители, не захотевшие маяться с зэками или горбатиться на шахтах.
– И я их прекрасно понимаю, – пробормотала я.
– Угу. И вот такой случился казус: эти самые местные бандиты не сидят в тюрьмах Леймунда. Их просто расстреливают.
– А здесь тюрьмы какие-то особенные или такие есть в каждом городе Детриона?
– Да, эта тюрьма особенная. Правильнее будет называть её каторгой. Анжекровные не живут тут больше, чем полгода. Не выживут. Также здесь есть самые страшные пыточные, где ломают самых крепких орешков. Поверь мне на слово, ничего такого ты себе даже представить не можешь. Я тебе не стану рассказывать, что творится за этими стенами. – В обычно лукавом взгляде Ларры появился мрак.
Этот мрак казался таким неестественным. У Ларры наверняка были таланты, которые могли бы пригодиться в мирное время, но вот он на фронте. Вернее, вот он в тылу врага, где даже отступать некуда. Были ли у него мечты? Хотел ли он другой жизни? Такому как он нужно идти работать с людьми, потому что Ларра хорошо умеет шутить, его чуть лукавая улыбка и бесы в глазах каким-то чудом поднимают настроение. А он…
Это неправильно. Война – это неправильно.
Знал ли Ларра другую жизнь?..
Я, не успевшая опомниться, огребла его воспоминаний…
Ларра находился в тёмной комнате. Он не был привязан, на нём почти не было ран, только те царапины и синяки, которые он получил в минувшей битве, где его и поймали. Однако шпион чувствовал себя крайне паршиво. Леймундская тюрьма. Нет места страшнее для анжекровного. Напротив него сидел демон. Этот изувер хладнокровно наблюдал за Ларрой.
– Опять очнулся. – Пощёлкал пальцами рядом с ухом анжекровного и удовлетворился его реакцией. Сузив свои злобные глазки, спросил: – Ну что, агент Ларра, будем отвечать на вопросы? Или тебе снова хочется нюхнуть дэджа?
Дэджом называли вредный газ, вызывающий ужасающие галлюцинации и сильнейшее чувство страха. Иммунитета к этому газу выработать нельзя. Только не в том случае, если у вас есть сердце.
Ларра плакал. Он не сразу понял, что лежит на койке, а на его лице маска, через которую его заставляли вдыхать отраву. Уже три раза его погружали в опасные бредовые сны, где он был вынужден смотреть, как его родственники и друзья умирали самыми страшными смертями. Для анжекровных, у которых семья считается самым ценным на свете, эта пытка страшнее любых зверств. Ларра точно знал, что любой физический вред смог бы вытерпеть куда лучше, чем пытку дэджом.
На миг появилась предательская мысль сдаться.
Во второй миг перед его глазами появились все те, кто умер в его сне. Нет. Если он расколется, то тогда они умрут по-настоящему.
Глаза анжеквровного стали закрываться. Он устал. Смертельно устал.