Самолёт с шестью винтами мерно жужжал и нёс нас вперёд. Солнце клонилось к горизонту, окрасив небо сначала в золото, потом в розовое и алое. Я начала дремать, но вдруг Алекс стал трясти моё плечо. Мгновенно распахнула глаза. В мыслях близнеца не было ни капли негатива, что не могло не удивлять.
Красный закат окрасил хвойный лес, над которым мы пролетали в багряные тона. Сейчас под нами находилось ущелье, где текла буйная пенистая речка, спотыкавшаяся о сероватые камни. В воде красное, золотистое и белое сплелись. Выглядело настолько красиво, что даже в присутствии Брая мной овладел почти детский восторг. Маги Хаоса тоже прилипли к стёклам и осеняли себя защитными знаками, блаженно прикрывая глаза. Позже в деревьях я увидела затерявшееся здание, утонувшее в листве и лианах. Возникла ассоциация с католической церковью, но вместо распятия на вершинах стояли серебряные мужчины, поднявшие руки и запрокинувшие головы наверх.
– Это основатель дома Мятежных, первый король страны Хаоса, первый, кто рискнул бросить вызов херувимам. Он боролся за наши права и привёл нас к победе. Это одно из священных мест.
– Херувимы правили так плохо? – неуверенно спросила я.
Хоть спрашивала шёпотом, мой голос разнёсся по всему самолёту. Многие солдаты презрительно зафыркали, будто только что вспомнили, с кем летят.
– Касты никому не нравятся, – ядовито пророкотал какой-то маг Хаоса, сидящий сзади. Чтобы увидеть его, мне пришлось сильно повернуться. Тот встретил мой взгляд прямо и с вызовом. – Вы, пришельцы, знаете, что такое касты?
Алекс ответил вместо меня:
– Да.
Дальше подхватил Брай:
– Тогда должны понимать, почему нам захотелось отделиться. Всё зависело от цвета крови с самого начала времён. Те, чья кровь более синяя, получали влияние и власть с самого рождения. Но сейчас даже у короля Анжхельма по венам течёт голубая кровь. Высшие больше не херувимы вот уже несколько поколений. Кастовая система была отменена, однако красную кровь они не признают никогда. И стремятся нас истребить.
Готова спорить, что сами анжекровные рассказали бы мне другую историю.
Мда. Редко можно делить мир на чёрное и белое. Ведь есть миллионы оттенков серого. Мне бы хотелось посочувствовать или непринуждённо поболтать с жителями об истории этих двух государств, но в отличие от меня самой во мне видят херувима. Видят врага и серьёзную опасность.
Вот если бы я действительно была такой всемогущей, какой описывают херувимов, то и горя бы не знала.
Мы пролетели реку и храм. Солдаты снова сели на свои места, светлый момент прошёл, жестокая реальность навалилась на плечи с новой силой. Даже Брай будто стал ещё мрачнее.
Я легла, положив голову на плечо Алекса. Тот не возражал, сам положил свою голову на мою. Ханна неуверенно мялась в сторонке, но брат притянул её ближе, положив на меня. В мыслях девушки пронеслось удивление и тёплое чувство благодарности. Так мы и заснули под недоброжелательными взглядами повелителей Хаоса. Но у нас была уверенность, что нам ничего не угрожает.
***
К дворцу мы прилетели уже ночью. Я мысленно удивилась размерам баков этой шестипропеллерной вертушки, поскольку мы летели больше суток.
В окне дворцовый комплекс выглядел как… аэропорт. Я ожидала какого-нибудь барокко, модно подсвеченного прожекторами или готики, или классики, но никак не то, что увидела.
Километры стекла и стали. Да, прожектора были и высвечивали плавные линии гигантских зданий. Сверху комплекс казался разбросанными кусками зеркал, которым талантливый скульптор придал форму изогнутых труб, сфер, линз, пирамид и конусов. Их соединяли подсвеченные золотистыми фонариками дорожки или крытые висячие мостики. Разглядеть возможные газоны или деревья не могла, да и не пыталась, поскольку здания и вертолётная площадка интересовали гораздо сильнее.
В центре всего находилась пирамида, где на одной из стен показывали живой портрет какого-то красивого молодого мужчины с красными глазами. Он выглядел благородным и опрятным в военном мундире с красной лентой, идущей от плеча через грудь. И казался очень сильным.
– Это Михай Победа из правящего дома Мятежных. Наш король, – на ушко поделилась Ханна. В её голосе против воли скользнуло уважение и страх. Вероятно, она опасалась, что король мог и не поверить в её легенду. Тогда я даже боюсь себе представить, что могло бы грозить нашей местной подруге.