– Адель…
…она так любит своего брата… но это может быть самообманом. Потом больнее будет.
– Я уверена.
В мыслях короля продолжали бушевать сомнения, а ещё он старательно размышлял, что теперь делать. Я тоже понятия не имела, чем заняться и как мне вообще жить.
Михай одним плавным движением встал на ноги.
– Я понимаю, что ты не доверяешь мне и вряд ли когда-нибудь начнёшь, – начал король, глядя в окно на великие небоскрёбы, – но всё же скажу: смело обращайся ко мне. Я тебе помогу, Адель, даю слово. Даже если одним вечером тебе станет плохо и одиноко, ты можешь позвонить мне. У тебя же есть телефон? Да, есть.
Я продолжала лежать и смотреть на демона. В моём взгляде ничего нельзя было прочесть, голова пуста от мыслей. Я сама чувствовала себя пустой.
– Мисс Чаосвуд уже знает, что ты очнулась, и идёт сюда, – добавил через какое-то время Михай. В его голосе скользнули нотки неудовольствия из-за моего молчания. Только после секундного раздумья я вспомнила фамилию Ханны, и мне стало немного легче.
– Хорошо.
Михай чуть вздёрнул бровь.
– Тебе больше ничего не надо?
– Где я?
– Это твои новые покои. Все вещи уже перенесли сюда.
Я посмотрела в окно, пытаясь сориентироваться, где сейчас нахожусь. Смутные подозрения прокрались в голову.
– Я в «Пирамиде».
– Верно.
– Это же… это ваши апартаменты.
– Мои покои этажом выше, но да, можно говорить, что мы теперь соседи. – Он позволил себе странную, нечитаемую улыбку и вышел из спальни до того, как я успела бы сказать что-то ещё.
Демон.
Откинулась на подушки и поджала губы, размышляя.
Итак. Учитывая мой странный сон и это странный мир, то минус на минус даёт плюс => вполне можно предположить, что Алекс действительно жив и, возможно, сейчас сражается за свою свободу, ищет способ сбежать из плена «Белой крови». Надо найти братишку. Они не могли увести его далеко. Но зачем тогда они разыгрывали смерть Алексея? Хотели, чтобы мы не искали его? Скорее всего, ведь нельзя же рассчитать, что я брошусь вслед за братом – даже мёртвым – из окна.
Я слегка покачивалась и чувствовала всё нарастающую боль в сердце. Переживаю за него. Почему забрали только его, оставив меня здесь? Помню слова странного ментального голоса. Они надеются, что я присоединюсь к ним. Странная надежда, учитывая то, что теперь они стали моими врагами номер один. Ибо я не прощаю тех, кто вредит моим друзьям, а вот за родных я буду жестоко карать.
На моих ладонях заплясали искры, оставляя чёрные подпалины на одеяле.
Зачем?
Зачем?
Зачем…
Раздался стук в дверь, вырвавший меня из размышлений. Я тряхнула головой и бросилась открывать, заранее зная, что там Ханна.
– Адель! – выдохнула подруга и сразу смела меня своими медвежьими объятиями. Мне едва удалось рассмотреть её воспалённые глаза. Видимо, таков и был расчёт, но я внимательная. Прижалась к подруге. Она выше меня на несколько сантиметров, но сейчас казалась меньше и хрупче.
– Я рада, что с тобой всё хорошо, – всхлипнула Ханна.
Мне тоже захотелось заплакать, но слёзы не вышли.
Мы простояли ещё несколько секунд, приводя в порядок дыхание и мысли. Когда отстранились, я заметила также синяки на лице девушки.
– Ты пострадала.
– Посмотрела бы ты на себя, – фыркнула она, что не особо вязалось с красным носом и опухшими золотистыми глазами. – Пошли к столу. Я взяла с собой сладостей.
– Лучшая новость за сегодня.
– Ещё не вечер, – слабо улыбнулась Ханна.
Я проверила воду в кулере и нажала на кнопку подогрева. В моих прошлых покоях был чайник, так что чаепитие было более уютным, если можно так выразиться. Всё в этих новых апартаментах казалось вычурнее и чужеродней. Но я прекрасно понимаю, почему теперь живу под боком у короля. И меня не радует ни сам этот факт, ни тем более его причина.
Ханна раскидала по кофейному столику пять видов маленьких тортиков, печенье, лукум, мармелад, кексы и нечто вроде сахарной ваты.
Мы лопнем.
Но что-то подсказывает, что это чаепитие затянется надолго, а за этим кофейным столиком будут обговариваться весьма серьёзные планы. Я всё же быстренько сунула в рот печенье. Живот отозвался чувством облегчения.
Ханна немного поёрзала, устраиваясь в кресле поудобнее и начала говорить:
– Король был в бешенстве.
– И я его понимаю.
– Нет! – В её глазах горел ужас. – Он озверел!
Я чуть приподняла бровь, не понимая, чему Ханна так удивляется. На худой конец, меня даже капельку обидело, что гнев какого-то там левого демона выглядел внушительнее моего.