– Достаточно, – как сквозь вату донёсся голос Эдварда. – Адель, мы с Браем уже видели это. Тебе показали, поскольку ты выразила желание быть в курсе событий. – Повернулся к служащим. – Перемотайте на тот момент, когда террорист ворвался в кабинет.
В голосе детектива не было издёвки, только сухая вежливость. Но мне так захотелось послать его!
– Я и так знала, что произошло, – буркнула я. – Мне было не обязательно этого видеть.
Рафт приподнял бровь. Возразил:
– Обязательно. Иначе вы бы не заметили этого. – Он подошёл к экрану и ткнул пальцем на… золотистую брошь в виде летящей птицы или дракона. Галочка такая с головкой и тонким хвостом.
– И? – настала моя очередь приподнимать бровь.
Брай нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Ты не видела у своего брата такой же броши?
– Нет. У него нет брошей.
Брай и Эдвард переглянулись. Я прислушалась к их мыслям.
Я думал, что они неразлучны как облака и небо. Что Адель знает всё. Или скрывает. Скрывает? Но зачем? Что ещё знает? Или чего не знает. Чёрт, если Алексей скрывал что-то от своей сестры, от своего отражения, то где мне узнать…
Видимо, я слишком долго слушала его мысли, из-за чего Рафт начал хмуриться.
– Адель. У него была брошь. Причём точно такая же или та же самая. – Эдвард вытащил из кармана пакетик, в котором лежала брошь с экрана. Я прищурилась, в моей голове закружились миллионы мыслей, сомнений и предположений. Одни хуже других. И все они заставили меня похолодеть. – Нашли в его комнате в прикроватной тумбе.
Всего лишь брошь. Такая мелочь, неброская, некрасивая, непримечательная и вообще лишняя. Почему она была на куртке «маски»? неужели они покушаются на жизнь короля, обвешиваясь побрякушками?
– Может, он купил, – невнятно начала я, стараясь избегать пронзительного взгляда обоих демонов, – ему могли подарить… подкинуть! Это просто похожая брошь, к тому же по меркам моего мира весьма симпатичная, а Алекс любил дорогие вещи. Он купил золотую брошь для галстука и копил на швейцарские часы.
– Если любил, то не стал бы покупать пластиковую побрякушку. Герцогу Громову такая ерунда и даром не нужна, – иронично заметил Брай. Он отличался безжалостностью и не подбирал слов, когда сказал: – Это та же самая брошь, девочка. Он мог её подобрать где-нибудь, не спорю, но только в кабинете Михая или в морге. Но зачем она ему? И едва ли любитель драгоценностей не отличил благородный металл от пластика. А по поводу привлекательности вещицы ты безбожно врёшь.
– Тогда подкинули, – с нажимом произнесла я. С какой-то смесью страха и раздражения посмотрела на обоих демонов. – К чему вы клоните, и почему я чувствую обвинение в сторону моего похищенного брата?
Мысли Ханны сразу завертелись вокруг того предположения, которого у меня не получалось осмыслить. Это было слишком невероятным. Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег. Уже знала надвигающуюся угрозу. Прочла в мыслях всех присутствующих одно и то же, но отказывалась верить.
Нервно усмехнулась.
– Вы бредите.
– Увы, – мрачно качнул головой детектив Рафт.
– Потому, леди Громова, – едва ли не нараспев произнёс Брай, хищно глядя на меня, – что он подозревается в сговоре с террористами «Белой крови».
Глава 12. Копчик – это маленький американский полицейский
Никто уже точно не помнит, что является выдумкой, а что истиной касательно херувимов. Имело ли место проецирование воли на сознание окружающих или это тоже выдумки? Все надеются, что мощь желаний херувимов надумана. Однако реальность гробит любую надежду.
– Да вы с ума все сошли! – взвилась я, чувствуя себя ужасно оскорблённой и обиженной таким мнением о моём брате. Мы не друзья Михая, но явно не в сговоре с террористами! Или уже нет никакого мы? Неважно. Алекс точно не мог быть в сговоре с убийцами.
– Вы так ведёте свои дела, детектив? – выплюнула я. Эдвард выглядел как памятник самому себе. Чуть отстранённый и возвышенный. – Находите мелочь и сразу строите небоскрёб из пустых предположений? Это весьма серьёзное заявление, если вы не поняли!
Я кожей почувствовала его раздражение. Ему не нравились мои эмоции.
– Может, стоит слушать внимательней? – холодно спросил Эдвард. – Уже сказали, что только «подозревается». Это было предупреждением, чтобы ты знала о такой возможности. Или не слишком сильно удивлялась, если тебе кто-нибудь что-то такое брякнет. А теперь о фактах, которые у меня есть помимо безделушки.