Эдвард что-то прорычал Браю, тот мрачно кивнул. Они поспешили ко входу в магазин. А я была ни жива, ни мертва.
Заимели уже! И что мне теперь делать? Провалиться под эти мраморные плитки нельзя, а прятаться тут за машинами нет смысла. Всюду либо зеркала, либо стёкла. Остаётся только спрятаться внутри. Но попадаться ни в коем случае нельзя. Я уверена в своём плане от и до! И никто кроме меня не сможет спасти Алекса, поскольку всем кроме меня на него просто плевать. Всем важен херувим Громов, но не Алексей Девятый!
Всем кроме меня и… Ханны.
– А знаете, внутренности надо посмотреть! – заявила я, резво садясь на водительское сиденье. – Ханна, иди тоже посмотри.
– Зачем? – искренне удивилась она.
– Надо!
Нервно оглянулась на двери. Демоны уже были там. Я с мольбой обратилась к консультантке:
Не выдавайте меня им! Прошу! Они не хотят, чтобы я покупала эту машину!
Женщина выглядела так, словно готова заплакать от моих выкрутасов и того, как легко я читаю и передаю мысли.
Я вас потом поблагодарю, – пообещала я, состряпав самую милую моську.
Ханна тоже заметила детектива и Брая. Её глаза округлились, когда она поняла, что демоны крайне злы и ищут меня.
– Можете возвращаться во дворец. Боюсь, мы тут надолго, – кисло улыбнулась подруга и взглядом указала на возбуждённую меня. Водитель поклонился и без лишних слов пошёл на выход.
Ханна быстро села позади меня. Консультантка уже где-то достала плотный чехол и накинула его на автомобиль. Мы оказались во мраке. Я нажала на кнопочку и погасила фары.
Шумно выдохнула. Я была возбуждена не только появлением демонов, но ещё и тем, как огорошила меня эта машина. Итак, внутри оказался огромный экран-панель, тянущийся от окна до окна – единственный источник весьма тусклого света. Спасибо, что руль выглядит не как штурвал от космического корабля.
Снаружи консультантка вежливо беседовала с детективом и кузеном короля, а я наблюдала, как Ханна перелезала на переднее сиденье, сопровождая свои действия тихими ругательствами.
– Секунду, – пропыхтела она, усаживаясь. – Ну вот. А теперь расскажи мне всё, что ты скрываешь!
– Ты же знаешь, почему не могу, – прошептала я, стараясь не смотреть на неё.
– Адель! Я же смогу умолчать. – Голос у неё жалобно дрогнул, как у обиженного ребёнка.
Я вяло пробормотала:
– Но во дворце…
– Там король в случае чего смог бы проверить каждое моё слово. Но здесь ты можешь всё рассказать. Прошу, верь мне. Я же хочу помочь и тебе, и твоему брату. Он же мне тоже небезразличен, ты должна была это заметить.
Я прикрыла глаза и нащупала в кармане коммуникатор. Показала его Ханне.
Некоторое время установилась тишина. Потом подруга неожиданно начала очень по-демонически рычать. Я уставилась на неё во все глаза.
– Ты!... что ты наделала?! – тихо пророкотала она. Шрам, перечёркивающий её лицо, выделялся красной лентой так ярко, словно она получила его буквально день назад.
– Украла это. – Тряхнула рукой с зажатым коммуникатором.
– Я вижу! Но как? И зачем?
Убрала средство связи назад в карман, чувствуя нарастающее раздражение. Она сама спросила что я планирую делать, так что пусть теперь не ругается!
– Я свяжусь с ними. С «Белой кровью». Скажу, что хочу с ними поговорить и, возможно, договориться о сотрудничестве. Попрошу, чтобы мне дали пообщаться с братом.
Ханна глубоко вздохнула, её шёпот стал звучать спокойнее:
– Весьма сомнительная затея. А если не дадут?
– Тогда через некоторое время я снова им позвоню, но уже в присутствии Эдварда. Наверняка есть какие-либо специалисты, способные отследить звонок.
– Есть, – кивнула подруга. – Но в таком случае, почему полицейские сами этого не сделали?
– У меня в целом ощущение, словно это всё – один сплошной спектакль, – призналась я. – Показушные поиски брата меня не удовлетворят. Если Эдвард приведёт доказательства сотрудничества Алекса с террористами, они закроют операцию по его спасению?
Ханна озвучивала все мои страшные мысли:
– Разумеется. Никто не станет рисковать ради того, кто признан предателем и врагом народа.
Ну вот пожалуйста. Эдвард не откапывает моего брата из-под асфальта, а копает под него. Потому что, судя по настрою Рафта и Брая, они с большей охотой повесят на Алексея все смертные грехи, чем полезут его искать и спасать. Зачем им это, когда можно просто заявить: «Он нас предал, пусть сам выкручивается»?
Я скрестила руки на груди, смерив Ханну упрямым взглядом.
– И теперь ты не будешь спорить, что мой план безумен?