- Знать бы, с чем мы там еще столкнемся... На болоте, как ты помнишь, нам мало не показалось. Неужто трудно указать: будет то-то и то-то, и бороться с этим тем-то и тем-то надо так-то и так-то?
- Вероятно, секретная информация, - снова несколько разрывов, на этот раз подальше.
- Хорошо еще, что все это на ничейной земле, - миролюбиво замечает Раковски. Роберт хмурится, пощипывая бородку:
- Это все просто прекрасно... Я тоже обожаю секреты, просто кончаю от них, но как-то не хотел бы, чтоб из-за того, что СБ тайны разводит, меня здесь грохнули. Ладно, секретные сведения... Так отправляйте того, кто к ним доступ имеет!
Надоела эта бесконечная тема... Увожу разговор в сторону:
- Ладно вам, теперь-то мы с Германом точно засекли. Эпицентр нестабильности километров семь-восемь отсюда. В холмах.
- И как его отыскать? - интересуется Раковски.
- Должен быть ориентир. Какая-то привязка к месту. Маяк, на который переброс сориентирован.
- Вот Майк нам его и найдет.
- Куда я денусь... Когда выходим?
- Как стемнеет. И налегке.
- Не знаю, что из этого выйдет, - Герман болезненно улыбается. Кровь уже просочилась сквозь повязку и темным пятном расплывается на светло-зеленой камуфляжке.
- А ты с нами не идешь. Останешься здесь вместе с основным снаряжением. И ждешь нас ровно сутки, ни минутой больше. Если не вернемся - уничтожишь все, что сможешь, и постарайся прорваться к базе.
- Ладно, постараюсь. Но лучше б вам вернуться...
Вставляю на место магазин автомата:
- Эх, до темноты еще далеко... Коньяка бы сейчас...
Раковски кладет мне на плечо тяжелую лапу:
- Послушай профессионала... Когда вернемся - тебе все будет, как в первый раз: и шнапс, и бабы, и то, что ты живой. Я вам , дети мои, одну интереснейшую забегаловку покажу...
- А-а, - Роберт жмурится, как кот, - Знаю, знаю... Похабник старый... Там, конечно, при желании оторваться можно, но я знаю кое-что получше...
- Вот он где! Мы тут носимся, как две кошки, хотим его ободрить и утешить, а он сидит в темноте, как сыч, и свое орудие убийства ласкает. Пошли, Гельда, ему не до нас, - так, Ларико потихоньку оживает - трепаться уже начала...
Я посветил фонариком:
- Присаживайтесь, миледи. Желаете выпить?
- Еще и бутылку заначил!
- Не пальцем деланы... Что там внизу творится?
- Да, ничего особенного, - махнула рукой Гельда. - Все бегают, орут друг на друга...
- В самом деле, ничего особенного... Вы уверены, что не хотите выпить?
- Алкоголик, - сообщила Ларико Гельде. - Дай машинку посмотреть.
После этого, ни о чем не спрашивая, взяла с дивана автомат без магазина:
- Ух ты, серьезная штука! Гельда, смотри! - и, прежде чем я успел опомниться, навела ствол на Гельду, с резким щелчком спустила курок. - Кх-х!
- Ай! - Гельда даже подпрыгнула.
- Чего испугалась? Обойма-то - вот она!
Я вырвал автомат, резко бросил:
- Еще вздумаешь с оружием баловаться - кроме шуток, в лоб дам.
- А что?
- Запомни раз и навсегда: наводить оружие можно только на того, кого тебе надо убить.
- Так он же все равно не заряжен!
- Да? Ты так думаешь? Ну-ка, посвети сюда, - я щелкнул затвором, из патронника вылетел маленький патрон. - А это что? Хлопушка? Хорошо еще, не сработал...
Ларико вылетела из комнаты, как угорелая. Я протянул патрон Гельде:
- Держи на счастье... Я тебе в нем дырку просверлю, будешь на шее носить. Второй раз родилась...
- А что случилось-то?
- Осечка. А то быть бы тебе с лишней дыркой в голове.
- Да ладно... А что ты вообще тут сидишь?
- А ты не знаешь... Тебя жду. А то они там бегают, друг на друга орут, даже словечком перекинуться не дадут... - я обнял ее, нашел губами ее губы...
- Пардон! - свет фонарика ослепил меня. Судя по голосу, Эрик. Гельда поднялась с моих коленей и, гордо вскинув голову, вышла из комнаты.
- Ты бы хоть постучался... - проворчал я.
- Я бы постучался... Если б вы догадались дверь закрыть.
И опять нечего возразить...
- Ты, обломщик, хоть по делу приперся?
- А ты думал? Если Торану верить, в ближайший час-полтора никто не заявится. Хотелось бы полную уверенность иметь. Можешь проверить?
- Сомневаюсь. А потом, как Торан посмотрит, если я его проверять полезу?
- Я б с ним, на твоем месте, не собачился.