Только там был не снег. Была выгоревшая степь, вздрагивающая под ногами, а перед этим - голый покореженный лес, словно свитый из проволоки злым волшебником-футуристом, было ревущее за горизонтом пламя... Опасность была отовсюду - деревья, как в страшном сне, могли быть капканами. Был еще человек... Или не человек, что-то трехметровое, со страшным ревом идущее на меня, с топором или дубиной. Когда я высадил в это нечто весь магазин, оно продолжало идти... И был нестерпимо жаркий день, потом ледяная ночь, которую я провел, скукожившись в чьей-то покинутой норе и не решаясь закурить. Всю ночь пришлось отстреливаться, ориентируюсь на огоньки глаз и подвывание какой-то стаи хищников. Не знаю, причинил ли я им какой-то вред, но выстрелы их испугали...
На открытом пространстве я чувствую себя уверенней, хотя ноги подкашиваются и в глотке пересохло. Автомат я выбросил - лишний вес, да и что в нем толку, если патронов нет?.. Опасность по-прежнему со всех сторон, но я тут же забываю о ней, услышав мотор. Узнаю по звуку - институтский «жук-4»... Он вылетает прямо на меня из раскаленного неба, вскакиваю, стаскиваю с себя изодранную в клочья куртку, что-то хрипло ору, размахивая ей... А в ответ - пулеметная очередь заставляет меня рухнуть ничком в жесткую траву, изо всех сил вжаться в землю...
- Ученик Чародея! - чьи-то руки поворачивают меня. Малыш.
- Я за него, - тонко и хрипло отвечаю я, морозный воздух обжигает горло.
- Кода. Все.
- Наши?..
- Не знаю. Эрик жив. Шифман, кажется, тоже. Коллинза слегка зацепили. Остальные - не знаю.
- Торан тоже живой, - мне, отчасти с помощью Малыша, удается подняться. Не слышно даже вертолетов. После всей этой лабуды тишина кажется чем-то противоестественным...
- С тобой порядок?
- Ага. Только покувыркало чуток. Десант высадили?
- Высадили, высадили... Говорят, кордон расставили. Но из тех ушла половина, минимум.
Кое-как забрасываю на шею ремень автомата. Дую на побагровевшие пальцы, сгибаю, морщась от боли. Шрам на морде тоже на холод отозвался, стыло и противно зудит.
Торана мы обнаружили там, где я и предполагал. Он сидел в сугробе, привалившись спиной к дереву, лицо покрыто крупными пятнами пота. Правую руку он выставил перед собой, растопырив пятерню.. Метрах в трех от него замер человек в маскхалате с полуоткрытым ртом и остекленевшим взглядом, еще один лежал лицом вниз чуть поодаль, снег под ним покраснел.
- Торан, ты как?
- А-а... П-порядок...- лицо его дернулось. - Н-нога.
- Так, если я что-то в чем-то понимаю, тут не только нога, на контузию все это смахивает.
Малыш снял с шеи фигуры в белом автомат, быстро обыскал, выудив финку и пару гранат, потом отбросил с головы стоящего капюшон. Твою мать, против кого ж мы дрались? Это ж пацан-штаны на лямках! Лет двадцать, от силы...
- Порядок, Торан. Можешь его отпустить.
-А?
- Отпусти его, - это мне пришлось гаркнуть чуть громче. Торан уронил руку и закрыл глаза.
Парнишка - длинный, худощавый, светловолосый - ошалело огляделся, взгляд его задержался на автомате, который Малыш ненавязчиво направил ему в живот:
- Только без паники, парниша. Усвоил?
Тот кивнул, судорожно сглотнув, потом перевел взгляд на меня и побледнел еще больше.
- Э, мужики! - к нам, увязая в снегу, торопился Эрик. - Живые?
- Есть носилки или что-то в этом роде? Торана долбануло.
- Что именно? - Эрик одним прыжком подлетел к Торану, опустился на колени.
- Кажись, контузило. И с ногой что-то. Я ж не врач, а простой Чародей...
- Ну-ну... Ладно, ничего слишком серьезного, вроде. Тьфу-тьфу...
- А у нас тут трофей, - сообщает Малыш, кивая на пленного.
Эрик удостаивает его беглого взгляда, потом роняет:
- Сейчас насчет носилок распоряжусь, - поворачивается, чтобы уходить, и сухо сообщает через плечо:
- Миллер и Лин убиты. У Шифмана пуля в легком.
До меня доходит не сразу. Перевожу взгляд на Малыша, а он - лицо закаменело, взгляд стеклянный - медленно поднимает автомат. Моя рука неторопливо и мягко отводит в сторону ствол, голос становится прямо медовым:
- Не спеши, Малыш. Этот мальчик послушным будет. Он нам расскажет, что знает, а грохнуть его успеем.