Но заведение это имело и весьма серьезный плюс: лошади постоянно на виду. Плюс, конечно, относительный: воняло, как в стойле... хотя почему - «как»?.. Но Хромой нас заранее предупредил, что в Левосте громадное число лошадиных барышников с юга, и каждый второй из них - профессиональный конокрад. А это уже о многом говорит: далеко не каждый конокрад имеет шанс стать профессионалом. Живут они обычно до первой «судимости», а судят их исключительно судом Линча.
Но вопреки ожиданиям, ночь прошла спокойно, убрался даже ублюдок-полуэльф - правда, после того, как его эволюции вокруг нас начали действовать на нервы. Удалили его Малыш с Форгетом, причем не совершая абсолютно никаких аллегорических телодвижений. Они просто в наглую уставились на беднягу - скрестив руки на груди, развалившись на одеялах, и не сводили с него глаз, куда бы он не перемещался. Парня хватило ненадолго. И я его понимаю: когда тебя оценивающе разглядывают два амбала вида явно криминального, поневоле задумаешься, нужен ли ты здесь...
Поскольку чародейской опасности не предвиделось, хотя я и чувствовал поблизости кого-то из Серых, эту ночь мы с Диксом отсыпались. Серые Серыми, а вообще, кого тут только нет! Я даже кого-то из Странников почувствовал - еле-еле, краешком сознания. Парень явно находился в работе - с кем-то бился. Как объяснил Хромой, тут имеется некая разновидность мелкой домовой нежити, вроде наших домовых, только весьма зловредной, не опасной, но способной хорошо отравить жизнь.
Что радует, в этом городе чародейские разборки учинять как-то не принято - явно, во всяком случае. Приспичило тебе нагадить в карман сопернику по ремеслу - и пожалуйста, только чтоб никто этого не видел. Все ж нейтральная территория... И власть тут поделили какая-то ветвь Клана и, насколько я понял, кто-то из магов. Так что сон мой был спокоен и безмятежен впервые черт-те за сколько. Чем хороши походные условия - сразу засыпаешь, как убитый, причем без всяких сновидений...
Правда, под утро мне приснилось-таки что-то, поскольку я вскочил, как встрепанный и принялся озираться в поисках Даэла, который, как я был уверен спросонья, идет с нами. Но все обошлось, если не считать того, что Секретник все же пал жертвой воровства: у него под покровом ночи срезали со штанины кусок серебряного галуна - вероятно, чисто из спортивного интереса. Но Форгет расстроился, он ругался, как Малыш, и грозился, что найдет того, кто это сделал и «задницу ему оторвет».
А Хромой, едва рассвело, посоветовал нам не брать в рот здешней пищи, если мы не хотим вдвое похудеть от поноса. Потом забрал пяток золотых у Дикса – по общему молчаливому согласию нашего казначея, - и смылся куда-то, пообещав подыскать место, где можно отдохнуть как следует и поговорить без лишних ушей.
Как я понял, в этом городе раньше всех встают и принимаются за работу мухи - во всяком случае, пока отсутствовал Хромой, скучать нам не пришлось. Тем более, мы и наши лошади оказались единственным объектом приложения сил - остальные, умудренные опытом, убрались, так что мы часа полтора скрашивали ожидание хлопками по различным частям тела, усиленным курением трубок и руганью.
Когда появился Хромой, мы были уже злы, как собаки, но он более-менее нас успокоил, сказав, что подыскал жилье поприличней - ведь нам здесь еще и дневка предстоит. Мы себя долго упрашивать на заставили, кормить мух нам надоело, так что уже минут через пять мы ехали по улицам Левосты.
То, что мы вчера видели, оказалось только бледным подобием Левосты дневной. Наш путь лежал через центральную часть города, действительно, все это смахивало слегка на крепостные коридоры, идущие классическим зигзагом, в случае чего площадь превращается в каменный мешок. Но вот сейчас и метра не проедешь, чтоб не натолкнуться на бродячего проповедника, одетого во что-то вроде грязной простыни, торговца сувенирами, кинжалами с рукоятью из поддельного золота, «самыми дешевыми» блюдами собственного изготовления, наркотиками...
Одну улочку, самую загаженную, целиком занимали фокусники и гадатели, скопище живописных шарлатанов в расшитых колпаках, в черных рясах, обвешенных бубенцами, в ярких балахонах... Тут пришлось активно пускать в ход рукояти мечей и не стесняться в выражениях - фокусы и прорицания имели успех. Мое внимание привлек один - похоже, из Чародеев-недоучек,- который поражал воображение публики, демонстрируя старый учебный прием с монетой, которой он не давал упасть, не притрагиваясь к ней руками. Я решил ему немного помочь, но он, по-моему, удивился не меньше зрителей, когда содержимое деревянной чашки для монет пересыпалось ему за пазуху. С опозданием выяснилось, что чашка, собственно, принадлежала не недоучке, а его соседу в островерхой широкополой шляпе и канареечно-желтой хламиде. Окончания скандала я дожидаться не стал.