- Королевские апартаменты, - поморщился Лонцо, протискиваясь между койками.
- Это самая дешёвая комната, - ничуть не смутившись, лучезарно улыбнулся мальчишка.
- На одну ночь сойдет, - отмахнулся Вирин, ловко обойдя сваленные в углу седельные сумки, уже принесённые кем-то из слуг, и плюхнулся на койку.
Та отозвалась жалобным скрипом.
- Доброй ночи, - уже не так живо пожелал не дождавшийся монеты слуга и исчез за дверью.
- Как ты думаешь, кем может быть этот седой? - спросил Лонцо, рассеянно глядя в окно.
Свеча на подоконнике нервно затрепетала огоньком, словно отвечая ему.
- Гробовщиком, судя по одежде, - фыркнул музыкант, вспоминая простой чёрный балахон.
- Руки у него белые и холёные. Вряд ли он ими работает, - возразил герцог, опускаясь на кровать, - и взгляд очень уж тяжёлый.
- Ну, не знаю. Может, писарь какой… Вообще он на чернокнижника похож, как их в романах описывают. Только тогда бы он здесь так просто не сидел.
- Почему?
- У храма везде есть осведомители.
- Тебя послушать, так Дети Гроз прямо всесильны, - фыркнул Лонцо, решив, наконец, выкинуть из головы странного незнакомца.
- Не всесильны, - согласился Вирин. - Ну так и не надо быть всесильным, чтобы иногда прислушиваться к сплетням.
- Убедил. Ладно, раньше заснём, раньше отсюда уедем.
Однако выспаться друзьям не дали. Не успели они сомкнуть глаз, как в дверь тяжело грохнули.
- Пошли они все, - проворчал Вирин, поворачиваясь на другой бок.
Лонцо наоборот весь подобрался и сжал рукоять меча, ножны с которым оставил у изголовья кровати.
Стук повторился, и на этот раз его сопроводил звучный выкрик:
- Именем короны Лагодола, открывайте!
- Твои оранжевые друзья? - музыкант приподнялся на локте.
Герцог уже успел занять боевую позицию.
- Жаль, места мало, - проговорил он, для пробы взмахнув клинком.
- Погоди, может, и драться не придётся, - Вирин неохотно поднялся.
Дверь содрогнулась от очередного удара.
- Почему не придётся?
- Если они до сих пор не сломали дверь, значит, в правоте своей не уверены, - музыкант рванул треснувшую от последнего удара щеколду и распахнул дверь.
- Мы тихо стучали? - ехидно осведомился рослый вояка не с оранжевым пером, как ожидали друзья, а с простым серым - знаком городской стражи.
Из-за его спины выглядывали двое солдат пониже и ростом, и рангом.
- Очень, - огрызнулся Вирин, поёжившись на сквозняке.
Потянуло между дверью и открытым окном, заставив затрепетать пламя факелов в руках младших стражей.
- Простите, святейший, мы помешали вечернему обращению? - неожиданно изменился в лице рослый.
Сброшенную перед сном рубашку Вирин так и не надел, и шрам в виде молнии отчётливо виднелся на его груди.
- Нет, дитя Второй. Я успел закончить обращение, - с величественным спокойствием отозвался Вирин. - И я пока не святейший, а всего лишь скромный послушник. Так с чем ты пришел ко мне, мирянин сталь носящий?
- Дело в том, свя… - воин запнулся. Он не знал, как следует обращаться к послушникам. - Мы ищем двоих людей. Вы и ваш спутник случайно подошли под описание.
- Мой спутник? - Вирин оглянулся на герцога, замершего в тени угла и сжавшего рукоять меча до хруста в пальцах.
- Трактирщик сказал, что вы не один…
- Верно, меня сопровождает телохранитель, - невозмутимо кивнул музыкант, - но я могу поручиться за него.
- И ещё… - воин заметно смутился. - Он сказал, что ваш спутник, простите, вёл себя, как господин, и вы оба были в доспехах…
- Этот достойный человек не соврал. В пути с моей одеждой случилась досадная неприятность, и я воспользовался запасными доспехами моего телохранителя. Хозяин этого заведения мог, верно, заметить и то, что доспехи мне не по размеру. Что до поведения Элара, то я давно простил ему. Он воспитывался в аристократической семье, а привычки переживают и смерть родителей, и разорение. Вы желаете узнать что-то ещё?
- Нет, что вы. Прошу простить за беспокойство. Отдыха и прямой дороги, свя… - солдат закашлялся, пряча пробел в знаниях, и быстро увёл спутников прочь по коридору.
Вирин захлопнул дверь и тяжело опустился на кровать. Лонцо вышел из угла и расслабленно опустил меч.
- Я впервые вижу солдат, так почтительно относящихся к Детям Гроз, - удивлённо проговорил он.
- Ты, верно, мало их видел. Военные нередко происходят из религиозных семей. А даже если это и не так… жрецы старательно поддерживают в них почтительный страх перед храмом и ощущение изгнанников. Храм видит угрозу в армии и сознательно её запугивает. Конечно, действует не всегда, но в этот раз нам повезло.
- А как они опознали в тебе служителя? Ты ведь амулет не носишь…
- Мне и не положено было. Амулеты жрецы носят, а не послушники, - ответил Вирин и выпрямился.
Лонцо с изумлением увидел шрам, выжженный напротив сердца.
- Что это?
- Можно сказать, клеймо. Каждый послушник получает такое на седьмом году обучения. В тот момент, когда начинает узнавать некоторые тайны храма. Сам понимаешь, спрятаться с таким украшением трудно. Жаль, конечно, что я не сбежал до его появления.
- Сейчас это нас спасло.
- Брось. От этого вояки я и так бы отделался. А теперь как в колокол позвонил. Осталось дождаться, кто услышит.
- Да ладно тебе. Мало что ли путешествующих храмовых?
- Много. Для этого стража и нескольких тысяч непосвящённых. А если он кому-то знающему проболтается… жрецам-то вряд ли, не тот круг общения, а вот кому-то из осведомителей… могут и обратить внимание. Послушники, как правило, путешествуют в сопровождении жрецов, чтобы не болтали лишнего.
- Сказал бы, что ты жрец.
- Ну да. В девятнадцать лет. Кроме того, этот вояка, может, и не заметил бы, но любого другого озадачило бы отсутствие амулета. Жрецы их не снимают даже в постели с любовницей, - Вирин махнул рукой и забрался под одеяло. - Как вышло, так и вышло. Всё равно ничего уже не изменишь. А вот поспать сегодня хоть немного надо.
- Эти солдаты могут вернуться.
- Нет, вряд ли. Они мне уже поверили. Зачем два раза в одном и том же месте копать? А вот если мы сейчас сорвёмся и уедем, то только круглый дурак нас не заподозрит, - музыкант широко зевнул и отвернулся к стене.
Через несколько минут дыхание его выровнялось, сообщив герцогу о том, что его спутник заснул. Самому Лонцо спать теперь не хотелось совершенно. Оставив меч у изголовья кровати, он подошел к окну и облокотился на подоконник. С улицы остро пахло приближающейся осенью, а где-то вдалеке лаяла собака. Небо, впрочем, было по-летнему ясным. Звёзды заполняли черноту, словно рассыпанные по бархату алмазы. Вспомнив о том, что храм запрещает подолгу смотреть на звёзды, герцог стал вглядываться в сияющий узор…
- Звёзды - это холодные глаза Неба, которыми оно равнодушно взирает на людские страдания, - нараспев говорил жрец, стоя перед витражом, изображавшим Пятую Грозу. - Долгое созерцание звёзд порождает греховные помыслы и ослабление святой веры. Отступившихся Грозы прощают редко, и тяжёл путь возврата под своды храма…
Лонцо устал внимательно смотреть на грузную фигуру в сером облачении и перевёл взгляд на сидевшего чуть в стороне мэтра Одре. Учитель посмеивался одними глазами, но трепещущий свет факелов успешно скрывал недостойное отсутствие благоговения. Лонцо украдкой оглянулся на Олара. Младший принц был ровесником маленького герцога и так же был приведен наставником на поучительную проповедь. Двенадцатилетний голубоглазый мальчуган вдохновенно пожирал глазами храмового говоруна. Кроме них в пустом святилище храма находился ещё и принц Тагор, внимательно наблюдавший за поведением своей малолетней родни. Под его острым взглядом Лонцо вздрогнул и снова стал слушать жреца.
- …звёздный узор создан Тьмой, дабы смущать умы Детей Гроз. Сейчас рисунок его не позволяет являться в мир отродьям Тьмы, владеющим недозволенной, неправедной силой. И за это мы должны быть благодарны Грозам…