«Разве сила - это плохо? - подумал маленький Лонцо. - Ведь великий Дараан ничего плохого не принёс в этот мир…»
- Лет двести назад, до присоединения Дасажина к Лагодолу, было одно племя, которое верило, что звёздами в небе написаны человеческие судьбы, - неожиданно произнесло одеяло голосом Вирина.
- Красивые судьбы, наверное, были у этого племени, - задумчиво проговорил герцог.
По утверждению Детей Гроз судьба человека написана в первой увиденной им молнии. Лонцо свою первую молнию запомнил очень хорошо. Она было прямой и очень короткой.
- По крайней мере, погибли они красиво. В бою за собственную свободу. Как только Грозы стали государственной религией Дасажина, жрецы избавились от всех иноверцев, - будничным тоном сообщил музыкант и отчаянно зевнул.
- И чего Дети Гроз испугались? Тайного знания?
- Это не знание, а суеверие. Каждый человек сам пишет свою судьбу. Каждый миг своей жизни, каждым решением, - уверенно заявил бывший послушник и зарылся лицом в подушку.
- Тогда почему я вынужден убегать и прятаться? Разве я так решил? - герцог повернулся к другу.
Но тот или не пожелал отвечать, или действительно заснул.
- Я думал, в такую рань дорога будет пустой, - удивлённо проговорил Лонцо, глядя на толпу, заполнившую тракт в пятидесяти шагах впереди.
Солнце, поднимавшееся где-то слева, рисовало на булыжниках длинные тени от деревьев.
- Почему мне кажется, что там что-то случилось? - Вирин придержал коня.
Спустя пару минут друзья приблизились к пёстрому сборищу, состоявшему из нескольких крестьян, пары солдат и большой компании, ещё не закончившей ночного праздника.
- …я и говорю, подъезжаю, а он лежит! - разорялся сухенький мужичонка, державший под уздцы пегую кобылу.
- Да он живой! - раздался крик откуда-то из центра толпы.
- Живой! - в один голос ахнули люди и раздались в стороны.
Друзья, сидевшие верхом, над толпой, смогли, наконец, рассмотреть причину хаоса. В дорожной пыли ничком лежал полный лысоватый мужчина в одеянии служителя храма. У виска поблескивал тусклым серебром амулет-молния. Из широкой спины торчало древко стрелы.
- Не сильно он нас обогнал, - шёпотом произнес Вирин и тронул лошадь, чтобы та сдала назад, но сзади места не оказалось. Путь преградили ещё трое любопытных верхом на мулах.
«И откуда столько народу в это время? - подумал Лонцо. - Если кого-то где-то убили, то любопытные, верно, найдутся и в пустыне».
В этот момент к раненому пробился суровый рослый жрец с тяжёлой сумой и серебряной молнией на груди.
- Разошлись все! - рявкнул он и склонился над собратом по вере.
- Третий, - тихо проговорил Вирин. - В смысле, целитель.
- Я догадался, - отозвался Лонцо, ища взглядом просвет в толпе.
Тем временем, раненый, осторожно приподнятый сильными руками Третьего, открыл глаза и посмотрел прямо в глаза Лонцо. Лицо жреца осветилось узнаванием, потом исказилось злобой.
- Ты! - прохрипел он, трясущейся рукой указывая на герцога. - Всё из-за тебя!
Следующий его вздох стал последним. Онемевшая толпа во главе с целителем обратила взоры на замершего Дорского.
- Святейший узнал своего убийцу! - выкрикнул самый смелый, поскольку не самый трезвый мужичок.
- Убийца! - подхватила толпа, угрожающе подавшись вперёд.
Лонцо рванул поводья, круто разворачивая коня, и упёрся взглядом в серые перья стражей, преградивших выезд.
- Не очень удачное утро, - вздохнул Вирин.
Пускать коней в галоп было поздно. С одной стороны напирала толпа, с другой выстроился полукругом отряд хмурых всадников с гербами Студгорода.
- В чём дело? - обратился к толпе командир отряда.
- Это дело храма, мирянин, сталь носящий, - жрец Третьей медленно выпрямился и двинулся навстречу стражникам.
- Тело со стрелой в спине, лежащее на одном из главных трактов Лагодола, не может быть только лишь делом храма, святейший, - с заметной неприязнью отозвался командир.
Лонцо подумал, что приди к ним в гостиницу ночью вот такой страж, Вирин бы ничего не смог сделать.
- Кто появился здесь первым?
- Я, мил служивый, - гордо выступила вперёд полная розовощекая крестьянка.
Чуть в стороне утвердительно замычала рыжая корова.
- Я вон Рыжуху свою с утра вела по дороге, гляжу, лежит. И стрела аккурат из спины-то и торчит! Я и не испугалась даже, сразу поняла, что вас звать надо, да вот эти понабежали, да суету создают.
- Так она такой крик подняла, что голова до сих пор кругом! - взмахнул руками мужичок с пегой кобылой.
- Так и мы сразу подошли! - высказались ночные гуляки. - Так все и было, как она говорит!
Вирин, под бурное обсуждение, попытался вывести коня сквозь чуть поредевший строй зевак.
- Стоять на месте! - рявкнул страж, остановив ещё с десяток человек, попытавшихся покинуть место происшествия.
- Держите их, командир! Умирающий вон на того высокого, как на убийцу показал! - заголосила ещё одна женщина.
Её крик бодро подхватила толпа, и стражам пришлось взять двоих друзей в кольцо, чтобы их не сдёрнули с лошадей.
- Расходитесь, без вас разберёмся! - прорычал командир, и толпа начала редеть.
- Мы никого не убивали! - Лонцо начинал всё больше нервничать.
- Хотите обвинить святейшего во лжи? - донесся до них голос Третьего.
- У нас даже луков нет! Да мы его видим в первый раз! - закипел и Вирин.
- Сами-то кто такие? - хмуро спросил командир.
- Наёмники. Мы в форт Катар ехали, заработать хотели, - хмуро ответил герцог.
- То, что наемники, я вижу. Луки где спрятали?
- Да мы сюда вообще последние приехали! - взорвался Лонцо.
- Только покойный вас узнал.
- Может… раньше где видел, - герцог чуть стушевался под подозрительным взглядом стража, и это не осталось незамеченным.
- Что тут происходит?! - звучный голос прокатился над трактом, заставив обернуться и стражей, и пленников.
С противоположной стороны тракта приближался ещё один отряд, на этот раз с гербами Тихолеса.
Один из мужичков радостно поздоровался с тихолесским капитаном, как с давним знакомым и быстро, по-деловому пересказал ему всё случившееся.
- Значит, студгородские, - протянул он, подъезжая к заметно оробевшим стражам.
Кажется, их присутствие возмутило его куда больше, чем факт убийства жреца.
- Ну вы же, как всегда, опаздываете, - холодно заметил студгородский командир.
- Территория вашего обхода милей к северу закончилась! Передайте арестованных. Суд будет в Тихолесе.
- Если бы не мы, вы бы их даже не увидели!
- Объявляю вам благодарность за поимку преступников и выношу предупреждение за появление на территории тихолесского ведомства, - голос у статного чернобородого капитана из ледяного стал стальным.
Студгородский командир заметно оробел.
- Мне долго ждать? - изогнул бровь тихолесец.
Студгородский отряд расступился, и пленники оказались в кольце уже двадцати всадников. Лонцо положил было руку на рукоять меча, но потом обречённо вздохнул и сложил руки на луке седла.
- Жаль, что я не Седьмой, - тихо проговорил Вирин.
- Жаль, что не Шестой, - невесело усмехнулся Лонцо.
Оставив двоих солдат разбираться с телом, отряд конвоиров двинулся на юг.
- Я жду подробного изложения ситуации. Кто такие, откуда и зачем убили жреца? - спокойно, как бы между делом, поинтересовался капитан, ехавший рядом с пленными.
- Мы его не убивали! - в один голос возмутились друзья.
- Или почему не убили, - невозмутимо пожал плечами тихолесец.
- Мы наёмники… - начал было Лонцо, но капитан жестом его остановил.
- Я вижу и ваши доспехи и то, как вы их носите. Поверьте, юноша, я за свои сорок два года повидал немало наёмников, а со многими из них и дрался. Наёмники не говорят: «мы наёмники». Это и так видно. Они говорят: «Сколько?». Кроме того… я не говорю о вашем оруженосце, но вы сами, - капитан проигнорировал тихое возмущение Вирина. - Вы дворянин. В наёмники идут только безродные, но обученные ратному делу мужчины.
- Я обучен! - неуместно возмутился и герцог.