Лонцо по сторонам почти не смотрел. Он был в этом городе только раз, но запомнил его достаточно хорошо. Герцога больше всего занимали мысли о том, как отделаться от внимания сотника, когда они доберутся до Торна. Из задумчивости его вывело ощущение острого взгляда. Герцог сбился с шага и оглянулся. Окошко на первом этаже оставшегося справа трактира было открыто и на первый взгляд пусто, но Лонцо всё же разглядел в полумраке комнаты знакомый силуэт. Дорский перевёл взгляд на Вирина, но решил ничего ему не говорить. Музыкант опять скажет, что просто показалось, а герцог знал, что это не так. Вновь выровняв шаг, он заставил себя успокоиться. Главное - добраться до лорда Биоро, а уж там тайная служба Горского Герцогства разберётся и с гробовщиками, и с храмовыми ищейками.
- Стоять! Смирно! - раскатился по каменной улице мощный голос сотника.
Отряд замер на краю огромной площади. В центре поблескивал бронзой огромный монумент, изображавший лагодольский двуручный меч, перерубающий харранскую саблю. На площади спокойно ожидали три сотни верховых.
- По коням! - рыкнул сотник.
- А сразу верхом нельзя было, - тихо проворчал Вирин, взбираясь в седло.
- Вперёд!
Пятьсот вооружённых всадников, мерно покачивая серыми перьями, огромной тёмной рекой двинулись к северо-восточным воротам, к торнскому тракту.
За девять дней однообразный перестук шипованных подков по каменистой дороге успел изрядно надоесть герцогу Дорскому. Надоела ему и стряпня походной кухни, хоть и сытная, но кулинарными изысками не отличавшаяся. Только горы не переставали восхищать, то ныряя в густые леса, то возносясь к облакам.
- Внимание, бойцы! - голос сотника впервые за время пути прозвучал весело. - Мы въезжаем в Горию! Слава герцогу Горскому!
- Слава герцогу Горскому! - грянул строй, заставив сердце Лонцо болезненно сжаться.
- Они что, ничего не знают? - спросил он у Вирина.
Тот только пожал плечами. До сих пор друзья так и не решились расспросить «сослуживцев» о том, что происходит с королевской семьей, опасаясь излишнего интереса к себе.
- Надеюсь, недоразумение разъяснится, и герцог Локо вернется в Торн, - прозвучал за спинами чей-то голос с явным горским акцентом.
- Всё-таки, знают, - тихо констатировал Вирин.
- Пока не разъяснилось, раз мы в Горию едем, - отозвался второй голос. - Моя бы воля, я бы не подавлял это восстание, а поучаствовал в нём.
- При канцлере не скажи. А то сам знаешь, где окажешься, - неодобрительно ввернул третий.
Лонцо перестал прислушиваться. В ушах стучала кровь, а на висках выступили капли пота. Восстание в Гории? Против кого? Может, и помощи просить уже не у кого?
Силой воли заставив себя не добивать остатки надежды, Лонцо выпрямился в седле и стал любоваться закатом.
Следующие три дня дорога шла по лесу, изредка разрываемому небольшими справными деревеньками. Добротные каменные дома за высокими заборами стояли пустыми. Лишь в одной из деревень лаяла забытая собака.
К концу третьего дня Вирин не выдержал.
- Что, к Седьмой, здесь происходит?! Где люди? - громко спросил он, когда строй миновал очередное пустое поселение.
- А, до Тихолеса же подробности не дошли ещё, - понимающе кивнул Грой. - Когда по Гории прокатился слух, что герцога Локо арестовали, горцы схватились за оружие. Они уже девятнадцать дней осаждают Торн, в котором заперся кто-то из представителей временной власти, и требуют отпустить герцога. Учитывая размеры Гории и отвагу её жителей, это народное ополчение составляет серьёзную проблему имперским войскам. Тем более, все горские гарнизоны так же на стороне повстанцев. Короче, мы едем Торн освобождать.
Друзья переглянулись. Похоже, попасть в столицу будет тяжелее, чем они думали.
- А женщины и дети? Кто-то же должен был остаться, - не унимался Вирин.
- Женщины с детьми наверняка укрыты где-то в безопасном месте. А женщины без детей принимают участие в восстании. Это ж у них в крови, - ответил солдат. - И потому меня наша задача совершенно не радует.
За следующие два дня отряд миновал четыре небольших городка, таких же странно пустых. Гория казалась вымершей. Но самое странное началось на утро третьего дня. Весь пейзаж вокруг был изломан холмами и сопками, поэтому дорога впереди редко просматривалась больше, чем на триста шагов. Вот и теперь она взбиралась на вершину холма, исчезая на его гребне. По ту сторону отчетливо слышался шум.
- Оружие наголо! Приготовиться к бою, но первыми не нападать! - пророкотал командир, и приказ быстро был передан каждой сотне.
Всадники, оживлённые хоть каким-то действием, быстро перестроились в боевой порядок. Вспыхнули на солнце обнажённые мечи. По краям отряда заскрипела тетива. От первой шеренги отделились двое разведчиков и погнали лошадей к вершине. Добравшись до неё, они вбросили мечи в ножны, давая понять, что всё спокойно. Когда Лонцо вместе с остальными солдатами поднялся на перевал, взору его открылась поразительная картина. С островерхого, словно спина ерша, скалистого хребта долина широким жёлто-зелёным ковром стекала вниз, чтобы упереться в лесистые холмы, за которыми в утренней дымке возвышался Торн, столица Гории. Такой знакомый Дорскому пейзаж был искажён многотысячной толпой селян и горожан, вооружённых кто чем - от вил, до фамильных двуручников. Но на готовое к бою войско эти люди совершенно не походили. Опустив оружие, волоча за собой дорожные сумки и узлы, они понуро плелись в гору. Многие были при лошадях, но животных вели под уздцы, навьючив чем придется. На заполнивших перевал растерянных стражей горцы не обращали внимания, проталкиваясь между лошадями, словно на базаре.
Наконец, сотник, первым вышедший из оцепенения, окликнул ближайшего ополченца.
- Что происходит? Куда вы направляетесь?
- Домой, - мрачно отозвался рослый горбоносый мужчина в видавшей виды мятой кирасе.
- Восстание закончилось? - удивился сотник.
- Нам больше не за кого воевать, - не меняя тона, проговорил горец. - Если поторопитесь, успеете к церемонии прощания с герцогом. Нас в город не пустили, нас слишком много…
- Церемонии прощания? - переспросил оказавшийся поблизости Лонцо, чувствуя, как внутри него что-то обрывается.
В голосе его было столько отчаяния, что сотник не стал делать ему выговор за разговор без команды.
- Королевские шакалы привезли его тело вчера на рассвете. Сегодня на закате зажгут погребальный костер на центральной площади.
- Но ведь герцог был пленён, а не убит! - воскликнул теперь уже Вирин.
- Он умер в заключении. От Черной Хвори, - пояснил горец и, отвернувшись от солдат, пошёл прочь.
- Наш приказ достичь Торна никто не отменял, - звучно проговорил сотник, снимая повисшее оцепенение. - Обходим толпу и лошадей в галоп!
Солнце ещё только коснулось окрестных гор, когда отряд подъехал к воротам Торна. Город, на протяжении столетий считавшийся произведением архитектурного искусства, от крепостной стены до венчавшего его дворца сейчас являл собой мрачное зрелище. Над башнями и шпилями реяли траурные тёмно-зелёные стяги, тёмно-зелёные полосы ткани перечерчивали стены. Ультрамариновый флаг с лежащим львом был приспущен.
- Катарское пополнение в Торнский гарнизон, - отрапортовал командир стражу ворот.
- Припоздали вы с пополнением. Кончилось всё, - покачал головой страж, пропуская солдат.
Улицы города были полны народу. Торнцы в траурных одеждах и с мрачными лицами сплошным потоком тянулись к центральной площади.
- В комендатуру мы ещё успеем. А попрощаться с герцогом надо, - проговорил командир и направил строй вслед за жителями города.
Однако пробраться к месту действия оказалось невозможно. По-летнему зелёные улицы были так заполнены народом, что всякое движение прекращалось в четырёхстах шагах от края площади.
- Седьмая их забери! Никогда не думал, что в Торне столько народу, - выругался командир, убедившись, что даже те, кто хотел его пропустить, не имели такой возможности. Словно в насмешку, с башен дворца запели трубы.