Охар сделал резкий, поистине змеиный выпад, неожиданный, но не достаточно. Лонцо принял невероятно мощный удар на перекрестье клинков и отбросил руку жреца. И отклонился лишь за долю мига до того, как левая рука Седьмого выбросила кинжал. Герцог услышал удар за спиной - клинок глубоко вошёл в сухие бревна. И следующий выпад, сложный, незнакомый, смертельный не стал неожиданностью для Лонцо, не отрывавшего взгляда от бесцветных глаз и ни разу не взглянувшего на клинки. Охар понял это, вздрогнул, моргнул и, наконец, ошибся. Нанося следующий удар, он перенёс на клинок слишком много собственного веса. Лонцо легко скользнул в сторону, одновременно поддев меч противника своим и дёрнув его на себя. В плавном полуобороте он вонзил клинок в падающее тело, выдернул и завершил манёвр.
Вирин наблюдал за схваткой на лестнице, притаившись за дверным проёмом. Он любовался точными выверенными движениями Дорского и отчаянно ему завидовал. Ему так и не далось владение клинком. Он всегда был вторым среди последних, и мастерство Лонцо было для него непреодолимой вершиной. Когда тело Охара замерло на последней ступени, а Лонцо вытер клинки о его рясу, ни один из жрецов не подавал признаков жизни. Убрав свой меч в ножны, он протянул второй подошедшему музыканту.
- Нет. Он мне больше не понадобится, - покачал головой Вирин и отстегнул свои ножны. Затем разжал пальцы мертвого жреца и взял его меч.
Вытирать его не пришлось. Храмовый клинок так и не попробовал чужой крови. Музыкант снял с ноги жреца ножны и закрепил их на сапоге. Странный укороченный клинок с шелестом лег на своё место.
- Более привычное оружие? - прищурился герцог.
На его взгляд эти короткие мечи не могли быть удобными, если только ты не родился с ними в руках. Но Седьмые управлялись с ними невероятно ловко.
- Более удобное, - бросил Вирин и первым спустился в общий зал.
Лонцо покачал головой и последовал за ним.
- Зачем это понадобилось? - вздрогнул он, оглядывая троих посетителей, так и не поднявшихся со своих мест.
Через стойку грузно перевалилось тело трактирщика с кинжалом в спине.
- Возможные свидетели. Храм оберегает свои тайны любой ценой, - отозвался бывший послушник.
- Это всё… не правильно, - Дорский поморщился и передёрнул плечами.
- Это смотря кто устанавливает правила, - возразил Вирин и взбежал по лестнице наверх.
Через минуту он вернулся с вещами и сунул герцогу в руку его сумку. Затем ещё раз оглядел убитых посетителей. Один из них был совсем молод и статью напоминал Лонцо.
- То, что нужно, - проговорил Вирин и, к ужасу спутника, начал обыскивать тело.
Сорвав с него цепочку с медальоном и стянув с пальца перстень с гербом, музыкант спрятал драгоценности в карман.
- Кольцо со львом дай, - повернулся он к герцогу.
Тот, всё ещё находясь в шоке, безмолвно подчинился. Вирин взял протянутый перстень и надел его на палец убитого.
- Ты что делаешь? - наконец обрёл дар речи Лонцо.
- Убиваю тебя, - отозвался музыкант и оглядел тело, убеждаясь, что ни на одежде, ни на оружии гербов нет.
После этого он снял со стены потухший факел, поджёг его в очаге и бросил на пол. Для верности он взял со стола кубок и выплеснул вино на доски. Огонь с жадностью принял угощение.
- Вот теперь можем уходить. Тела, как ты предпочитаешь, будут преданы огню, - Вирин потянул Лонцо за рукав, и друзья вышли на улицу.
Их встретила холодная влажная осенняя ночь. Тёмная улица была совершенно пуста. Музыкант скрылся в конюшне и вскоре вывел двоих статных коней.
- По-моему, это не наши, - заметил Лонцо.
- Я выбрал лучших. Хозяевам они теперь не пригодятся.
Герцогу пришлось признать и правоту друга и то, что он прекрасно разбирается в лошадях.
Бросив последний взгляд на едва не погубивший их приют, путники тронули коней и поехали вглубь города. Из окон трактира на мостовую лился свет, слишком яркий для свечей или факелов.
- …и всё равно я не хочу соваться в Радану, - проворчал Лонцо, направляя гнедого в уже знакомую улицу.
- Если моя идея сработает, тебе нечего бояться. Тем более, тебя там не ждут, и тем более, бояться надо теперь Герана, а не Тагора, - возразил Вирин и пристально вгляделся вперёд.
А впереди была толпа.
- Объедем? - предложил герцог.
- Нет. Нам же нужно знать, что там случилось. Народу вон сколько, - музыкант окинул улицу взглядом.
Конных и пеших было гораздо больше, чем положено для столь раннего утра.
- Двое незнакомцев, сторонящихся толпы, всегда выглядят подозрительно. Обыватель должен быть любопытным.
- Тут не поспоришь, - согласился Лонцо и одёрнул недорогой, но прекрасно скроенный бежевый сюртук.
Вирин был в таком же, но более тёмном. Так обычно одевались управляющие в богатых имениях или сыновья купцов.
Толпа, как друзья и предполагали, собралась у остатков постоялого двора. Здание, видимо, было ещё старше, чем думалось Вирину. Каменная кладка не выдержала крушения балок и рухнула частью внутрь, частью наружу. По дымящимся развалинам ходили городские стражники с платками на лицах. У бывшего крыльца скучал их капитан.
- Долго я буду ждать? Вы стражники или улитки пьяные?! - периодически покрикивал он.
Толпа постепенно густела, заполняя неширокую улицу и обмениваясь мнениями о причинах произошедшего.
Двое друзей спешились и повели коней под уздцы, протискиваясь между горожанами и приехавшими с утра пораньше раданцами. Лонцо, поёжившись на сыром ветру, оглянулся на угли. В этот момент один из стражников поднял руку с криком: «Капитан»!
Капитан неохотно перебрался через остатки стены и рассмотрел находку подбежавшего солдата.
- Прекратить поиски! - вдруг рявкнул он. - Ничего не трогать!
- Сработало, - усмехнулся музыкант, выводя лошадь из толпы.
- Похоже, через пару десятидневок в Дорсе будет траур, - каким-то не своим голосом проговорил Лонцо.
Он вдруг почувствовал себя невероятно легко и свободно. Словно вместе с именем герцога Дорского умерло и его прошлое, и его боль.
- К вечеру будем в Радане, - с улыбкой проговорил Вирин, вырвавшись, наконец, из толпы и забравшись в седло.
- Значит, не будем тратить времени, - Лонцо тоже чему-то улыбнулся и послал коня вперёд.
Миновав ворота и широкий, выгнувшийся каменным хребтом мост друзья оказались на просторном пыльном тракте. Далеко слева виднелись пышные леса, впереди - ровная, как стол, желтеющая степь, усыпанная деревушками и хуторами.
- Чувствую я, мы опять вымокнем, - проговорил Вирин, с опаской глядя на тяжёлое, набухшее небо.
Редкие встречные крестьяне и торговцы тоже оглядывались на тучи и торопили коней. С невидимого вдалеке моря дул промозглый северный ветер.
- Подумаешь, промокнем. Не растаем же, - Лонцо плотнее закутался в теплый плащ. - Кстати, я надеюсь, в Морск мы соваться не будем?
- А на кой нам раданская столица? Тебя там, наверное, в лицо каждая собака знает.
Дробный стук копыт позади заставил друзей обернуться. Их догнал и галопом промчался мимо юноша на великолепном вороном. Всадник был одет в цвета комендатуры Алха - серый и синий.
- Спорю на что угодно, это гонец. Кто-то в Алхе обогатится на семьсот лотов, - музыкант проводил взглядом верхового.
- Не думаю, что казна расщедрится. Придерутся к тому, что от меня мало осталось, - мрачно усмехнулся Лонцо.