- На работе-то давно неприятности? - заинтересовалась вдруг Матрена.
- Уж полгода, не меньше. Только деньги – это второстепенное, наживное. Мне бы со здоровьем разобраться.
- Вспоминай, кому дорожку перешла. Туфли красные чьи?
Зина опешила от такого неожиданного поворота.
- Какие туфли? Вы о чем?
- Вспоминай, говорю, кто на работе красные туфли носит!
- Да так и не вспомнишь, хотя… Есть одна. Лидия Гавриловна, чтоб ее. Вся в черном ходит, а туфли алые. Мы всё шутили, что это черт ей черевички принес. Только я этой гадюке уже без надобности. На повышение пошла. Хотя было, ругались. Я ее на взяточничестве поймала. Припугнула. Но начальству докладывать не стала, конечно. Доказательств-то никаких. Она тогда, помнится, обещала, что житья мне не будет, - призналась Зина, а по полу прошел сквозняк. – Ой, что-то у вас похолодало. Окно что ли где-то открыто? – встревожилась женщина.
- А ты ей чего? – проигнорировала посторонний вопрос ведунья.
- Да ничего, вслед плюнула и забыла.
- Только она не забыла, - сказала Матрена.
Из подпола раздался тихий шепот. Гостья вздрогнула и оглянулась, готовая вскочить со стула.
– Сиди, - скомандовала ведунья, а сама поднялась.
Зажгла свечу. Та вспыхнула. Зина отшатнулась.
- Не ерзай.
Матрена стала водить свечей над головой гостьи. Пламя трещало, воск стекал вниз, норовя обжечь, но капли застывали у самой ее руки, образуя причудливый нарост из воска. Чем ярче горела свеча, тем холоднее становилось в комнате. Зинаида уже заметно дрожала. Темные тени сгустились по углам. Отсветы плясали на стенах. Дом скрипел, словно просыпаясь от спячки.
- Чуешь холод могильный? – вопросила ведунья.
Посетительница съежилась, мелко и быстро кивая головой и, скрестив ноги, подобрала их под стул.
– Сходила-таки твоя Лидия Гавриловна на кладбище. Фотографию твою прикопала. Только вот опыта этой ведьме не достает, криво порча легла, иначе давно бы ты сгинула.
Что-то стукнуло за окном, громко хлопнула калитка, и Зина тихо пискнула, плотнее вжавшись в стул. Матрена же продолжала:
- Оттого и повысили ее, что твою удачу перетянула. Оттого и сыпется здоровье, что порчу на смерть делала. Но ничего, ничего. Это дело поправимое.
- Одной свечой всю порчу снимите? – неуверенно спросила гостья дрожащим голосом.
- Куда там, - сказала Матрена и хмыкнула. Что на погосте сделано, там и снимается.