— Так вот же она. То есть — ты…
Я тихо ойкнула, вглядываясь в обведенный тушью цветной рисунок… нет, скорее зеркало в объемной рамке, расписанной цветами, созерцая свое лицо. А за моим нарисованным плечом, словно сквозь тающий под летним солнцем туман, все отчетливей проступало лицо Одрина…
Я вскрикнула. Закружилась голова… как от высоты… боюсь высоты…
— Триллве! — тяжелый том ухнул на пол. Мадре прижал меня к себе, и наши сердца гулко забились рядом. — Что с тобой, девочка?
— Что случилось? — подскочили Темка с рычащим медвежонком и Люб.
— В-высоты боюсь.
— Может, тебе лучше полежать? — лилейный озабоченно потрогал мой лоб.
— Не.
Я потянулась за фолиантом, опять взгромоздила его себе на колени. Открыла наугад там, где загнулись углы страниц. Провела подушечкам пальцев по выпуклым буквам, и они словно запели от тепла. Медленно я вникала в смысл, по-детски шевеля губами.
«Магия крови — самая древняя, самая сильная из известных. Напитав эту землю своей кровью, мы получили ее во владение и защиту по древнему праву, столь же действенному здесь, как и у нас дома, словно заключили с ней священный брачный союз. И земля сама защищает нас теперь, став твердыней нашего вырия».
Оказалось, меня слушают, слушают заворожено, позабыв, как дышать. А цепочка рун тянулась из-под пальцев, говоря с нами голосом давно забытого писца:
«Но нельзя вечно жить в колыбели, отгородясь Лесом от Мира, и планетой от вселенной. И пусть Врата погибли и ключи утеряны, два любящих сердца смогут открыть любые двери и дотянуться до неба, когда упадет Звезда. Научи меня летать»…
Мир вокруг вздрогнул, точно Твиллег, повинуясь приказу, приподнялся над основанием.
Вокруг нас качнулись шкафы, зазвенели стекла, поползли с грохотом книги. Я вскочила, пытаясь удержаться на вздыбленном полу. И мир спиралью завертелся вокруг.
Потом мы узнали, что, в общем-то, все обошлось. Ну, раскололась на кухне дюжина глиняных горшков и тарелок, обварил паром руку поваренок — Темка, помня о долге помощника лекаря, немедля кинулась помогать, сунув Любу медвежонка. А еще разбилась вдребезги огромная ваза в синих тонах на площадке лестницы. Одрин сразу сказал, что всегда терпеть эту вазу ненавидел, а вот княгиня Идринн осталась безутешна. Но все это было после.
А тогда я очнулась на перекошенном розовом диванчике в библиотеке, с хрипом и присвистом дыша. Языки огня скакали перед глазами, тяжеленный распахнутый фолиант валялся на полу. А Одрин все сильнее сжимал меня в объятиях, причиняя боль. Гораздо позже он расскажет мне, что вспомнил и узнал от Сингарда об аллроане, вратах внутри человека, связующих пространства и времена одной лишь силой чувств. И я пойму, отчего не разбилась, сброшенная с башни Миглосе по приказу предателя, и почему моталась из сатверской тюрьмы в Твиллег и обратно…
Артемия высунула из-за диванчика растрепанную синюю голову:
— Все? Кончилось? Это вы чего?
Люб с пыхтением поставил на ножки опрокинутое полосатое кресло. Хотел сказать назидательно, что магия опаснее, чем конским копытом в лоб, и тут в библиотеку вломилась целая толпа стражников под предводительством рыжего Велита. Он взглядом ощупал все вокруг, включая сына, и перевел дыхание.
— Рад видеть вас в добром здравии, Одрин.
— Это Иса? — лилейный наконец разжал руки, давая мне вздохнуть.
Цмин эйп Лаариваль криво усмехнулся:
— Иса? Нет. Я проверил ее в первую очередь. Леди Ведьма сама в недоумении.
Мой жених дернул головой:
— Хорошо, Цмин. Я иду с вами. Надо разобраться в последствиях.
— И навести порядок в оружейной. На меня свалились ржавые доспехи, — Велит потер предплечье и болезненно сморщился. — А дети вздумали там устроиться.
— Да, давно пора, у Сианна дурные привычки, а здесь все в порядке, как видите. Подождите в коридоре.
Командир коротко кивнул и вышел вместе со стражей. Одрин мрачно уставился на нас:
— До сих пор в Твиллеге не было землетрясений.
— Это не я! — сказали я и дети хором. Он усмехнулся, поднял фолиант и исчез в пространстве между шкафами.
— И чтобы никто не смел ее открывать! Темка, тебя это в особенности касается! Поняла?
— Ну вот, чуть что — сразу я, — надулась Артемия, почесывая за ухом медвежонка. — Вы ее, как «Яшмовую орхидею», сожжете, да?
— Не сожгу, но предупреждаю, — Мадре вновь появился перед нами. — Ты видела, что стало с Аррайдой, когда та ее прочла?
— Как раз не видела. Я за диваном пряталась.