Я улыбнулась, потянувшись к нему руками. На левом запястье сверкнул серебром тонкий шрам.
Одрин с удивлением поймал мою руку и поднес к глазам:
— Постой, что это? Я никогда не видел такого.
Поднял свою руку и изумленно уставился на серебряную полоску:
— Триллве, это что, наши обручальные кольца?
— Скорее, браслеты…
Я лукаво улыбнулась, показав кончик языка. Уши у меня горели.
Одрин сел в траве, рассматривая запястье, и серебряные листья струйками стекли с его плеч. Внезапно на князя навалилось странное ощущение — спину словно обдало холодом и по позвоночнику поползло что-то вязкое и липкое. Он настороженно повернул голову и, прищурившись, стал вглядываться в заросли. Я, ощутив его напряжение, подтянула к себе меч.
В стороне хрустнули кусты.
— Кто здесь?! — окликнул Одрин сурово.
На свет вышел элвилин в пятнистой зеленой куртке, коричневых облегающих тувиях и остроносых сапогах со шнуровкой. В руке он держал короткий лук; прямой меч болтался у бедра. Капюшон куртки был откинут, в светлые, заплетенные в косу волосы набился лесной мусор. Было похоже, незнакомец какое время провел в снежноягоднике, наблюдая за нами. Мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым.
Дуновение ветра донесло от него запах хвои и осеннего меда. Князь, морщась, затянул шнуровку под горлом.
— Кто ты? Зачем ты здесь?
— Феллран Эверний, — голос оказался чуть хрипловатым, но все-таки мелодичным. — Разведчик. Из отряда Болотных Змей.
— Велит послал нам охрану? Передай ему, что…
— Я сам, — элвилин шагнул вперед. — Я хочу спросить вас, князь, и от вашего ответа будет зависеть судьба многих и многих.
— Ты нам угрожаешь?
— Нет, клянусь звездами, нет, я просто хочу спросить. Вы видели убитых в Вересковом цвете?
— Я… видел. Но зачем сейчас об этом? Там… были твои родичи?
— Родичи? — он как-то странно дернул головой. Я заметила на подбородке три коротких белых шрама. — Ты помнишь повешенных, князь? Как они качаются в петлях, глядя пустыми глазами? И как в небо поднимаются жирные дымы?
Феллран сделал шажок вперед. Стрелы оставались в колчане, и меч — в ножнах.
— А ты видел, как в Мерриане сжигают ведьм, князь? Каждую субботу по ведьме. Как трещат в огне их волосы? Рыжие в рыжем?
Он щепотью зажал уголки глаз и переносицу, точно утомился смотреть.
— И как остроухих детей в Вениссе ордальоны бросали на копья? Бросали и смеялись? Мадре встал между им и мной.
— Я… сочувствую тебе, разведчик. Но сейчас не время.
— А когда будет время?!
Феллран был почти так же высок, как Одрин, и смотрел на меня через его плечо. И продолжал тупо и монотонно:
— Я не охотник, не хищник, подстерегающий добычу. Я не убийца. Я — Совесть. Я — Длань Справедливости. И я просто пришел показать тебе, что к чему.
— Спасибо, — мягко отозвался князь. — Приходи, мы поговорим об этом утром. А сейчас нам пора ехать.
— Она никуда не уедет!!
Мужчины сцепились, как два кота, катаясь по траве; с громким хрустом сломались стрелы. Наконец князь уселся сверху, прижав к земле руки Феллрана, беспомощно оглянувшись на меня. Губы безумца продолжали двигаться: «За смерть дочки… За кровь братьев… За сердце князя».
Одрин приложил его о корень, и разведчик обмяк. Муж в сердцах выругался:
— Какая скотина?
— Я сам… — прошептал Феллран чуть слышно. — Я — Топор Судьбы. Вы больны давней… я — ваш лекарь…
— Нашелся… врачеватель! — я, нагнувшись, отцепила меч от его пояса. — Свяжем и в замок отвезем.
И тут Эверний, извернувшись, всадил мне в плечо нож, спрятанный до того под курткой на груди. Мы с Одрином действовали молниеносно и одновременно. Я левой, здоровой рукой заехала мстителю в ухо. А Мадре — шарахнул заклятием окаменения. Феллран элвилинской статуей остался валяться в траве. Одрин подхватил меня на руки:
— В седле удержишься?
— Ерунда… — кровь щекотно ползла из-под ножа. — Смогу.
Голова мягко кружилась, и я никак не могла понять, почему князь так встревожен.
— Мне… хорошо…
Муж подсадил меня в седло, вскочил сзади и пнул лошадь коленями. Кобыла молнией сорвалась с места, полетела, как ветер, едва касаясь копытами мягкой травы:
— Триллве! — прокричал Одрин. — Говори со мной, слышишь?