Нет, это действительно невозможно, потому что тогда мы были бы в сотне страниц, по крайней мере, от Саргасс, летучей мыши-рыбы и плавучих островов. На Мукор и майтере, по всей вероятности.
Во всяком случае, мы — я — купили там пудинг в базарный день. Я никогда не видел ничего подобного раньше, и женщина, продававшая их, сказала, что они хороши (естественно), поэтому я рискнул и обменял серебряную серьгу на один. Это было сушеное мясо, растертое в порошок и смешанное с жиром и сушеными ягодами нескольких видов (две черные, одна красная и восхитительно терпкая, а одна зеленая и благоухающая, насколько я помню). Неплохой на вкус, но его скромный кусок оставил у меня ощущение переполненности в течение двух дней — словно мы съели мясо ломбыка, которое закоптила Саргасс.
В ту ночь — этого я никогда не забуду — меня разбудил Крайт. Или, может быть, лучше сказать, что, пытаясь приблизиться ко мне, пока я спал, он встревожил Бэбби, который разбудил меня.
— Я нашел его, — сказал он мне. — Паджароку.
Я начал было отвечать, но он приложил палец к губам и указал на корму.
— Это долгий путь. Займет дней десять или больше.
У меня упало сердце. Я думал, что у нас с Саргасс будет, по крайней мере, еще месяц пути.
— Посадочный аппарат все еще там?
— Да. — Он осторожно оглядел другие лодки, его глаза рептилии сверкали в свете Зеленой, и я удивился, почему он боится, что люди на них могут услышать его — ведь я знал, что Саргасс не может. — У них осталось немало свободных мест. Около половины, сказала мне женщина, хотя их город полон мужчин, которые приехали, чтобы улететь на Виток.
— Что это за город такой? Настоящий город вроде Нового Вайрона? Или он больше похож на этот? — Я указал на хижины у кромки воды.
Он ухмыльнулся:
— Он больше похож на один из наших, дорогой Отец. Тебе он не понравится.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Почему я должен говорить тебе и выслушивать, как ты в лицо называешь меня лжецом?
— Ты лжец, Крайт. Ты знаешь это гораздо лучше меня.
Он пожал плечами, выглядя сердитым.
— Ты говорил с Он-держать-огонь?
— Нет. Только с теми, кто еще не спал и был готов поделиться со мной сплетнями. — Он молча наблюдал за мной, взвешивая меня на весах, которые я даже не мог себе представить. — Мы возьмем с собой Саргасс?
Я увильнул от прямого ответа:
— Давай послушаем, что она скажет. Не думаю, что она захочет идти.
— Она хочет делать то, что ты от нее хочешь. Зачем заставлять ее гадать, чего ты хочешь?
— Тогда не возьмем. И Бэбби я тоже не возьму. Весь этот континент, кажется, покрыт деревьями. — Я подумал о Бэбби, живущем естественной жизнью своего вида в лесу. Я не знал, есть ли на Тенеспуске дикие хузы, но это определенно было место, где он мог бы жить счастливо. — Вокруг Паджароку как здесь?
— Примерно. Дальше по реке деревья выше. Выше, старше и не такие сонные.
— Тогда я отпущу его. Освобожу. Почему бы ему не стать счастливым?
— Я должен был сказать тебе, что мы все равно не можем взять его. Никакое животное. Возможно, ты мог бы продать его там кому-нибудь.
Я покачал головой. Бэбби — мой друг.
— Саргасс будет проблемой. Я не думаю, что ты это понимаешь, Рог, но это так.
Я хотел сказать, что она не была проблемой, пока он не пришел, что она помогала мне во всех отношениях, но для него это было бы настолько очевидно, что в последний момент я промолчал.
— Помощь и утешение. — Он снова ухмыльнулся, обнажив клыки. — Не надо так вздрагивать. Я не могу читать твои мысли. Я читаю по твоему лицу.
— Ты видел там правду, — сказал я ему. — Как нам попасть в Паджароку?
— Я кое-что знаю о человеческих обычаях, как ты уже видел. Но ты, будучи человеком, не только знаешь их, но и понимаешь. По крайней мере, я так думаю.
— Иногда, — ответил я.
— Иногда. Мне это нравится. Я когда-нибудь говорил тебе, как сильно ты мне нравишься, Рог?
Я кивнул:
— Чаще, чем я в это верил.
— Ты мне нравишься. Мне нравится то, что я никогда не могу сказать, когда ты говоришь правду. Большинство из вас постоянно врут, как, например, Саргасс. Некоторые из вас практически всегда говорят правду — этот Шелк, о котором ты любишь говорить, кажется, был одним из них. И то и другое скучно, а ты нет. Ты заставляешь меня гадать, снова и снова.