Орев дернул меня за волосы:
— Теперь идти? Идти Шелк? — (Или, может быть, «Иди, Шелк!» Я не могу быть уверен.) Я чувствую себя точно так же, как и он, но Вечерня все еще не вернулась. Я попытаюсь урвать часок сна.
Часы только что пробили. Два часа, в точности.
Со мной всегда так. Как только я решаю покинуть какое-то место (как я решил, например, бросить безнадежную маленькую ферму, которую мы получили по жребию), я не могу дождаться, чтобы уехать. Без сомнения, я чувствовал себя точно так же в ту ночь, когда сидел перед нашим костром на баркасе с Саргасс и Сухожилием, пытаясь привести свои мысли в порядок.
Саргасс спросила Сухожилие, был ли он пьяницей, скандалистом и смутьяном; сомневаюсь, что она имела какое-либо ясное представление о том, что означают эти слова. Он ухмыльнулся и сказал: «Нет на первое и да на остальное, — добавив: — Спроси отца. Он меня знает». — Я действительно знал и решил не давать ему второй нож, который взял для него, пока Сухожилие не будет нуждаться в нем.
Саргасс хотела побольше узнать о женщине, которую укусили, и я, отчаянно желая поговорить с Сухожилием наедине, предложил:
— Давай мы приведем ее на наш баркас и ты сможешь поговорить с ней лично. Кроме того, ты и Сухожилие сможете помочь ей после того, как посадочный аппарат улетит.
— Нет! Мы будем на нем вместе с тобой. — Она повернулась к Сухожилию: — Или ты останешься?
Он покачал головой:
— Я проделал весь этот путь не для того, чтобы меня бросили. Когда я ждал здесь, я думал, что если они будут уходить, а Отец не придет, то я пойду один и привезу Шелка, если смогу. Только они все не летели и не летели, и поэтому я пошел искать отца.
Я встал:
— Поспорим об этом позже. А пока мы с Сухожилием сходим в Куст и заберем ее. Мы вернемся, как только сможем.
— Она будет присматривать за своим мужем, — сказал Сухожилие. — Они собираются его выпороть или что-то в этом роде.
— Я знаю, что это будет трудно, — сказал я. — Вот почему мне нужна твоя помощь.
Когда мы отошли на некоторое расстояние от баркаса, я остановился в тени высокого дерева:
— Я знаю, что не могу заставить тебя повиноваться мне.
Он кивнул и подозрительно огляделся:
— Почему ты шепчешь?
— Саргасс, возможно, последовала за нами. Я сомневаюсь в этом, но я не могу быть уверен, и очень важно, чтобы она не подслушала нас — чтобы никто не подслушал нас, особенно инхуми; у меня есть основания полагать, что где-то здесь могут быть инхуми. Ты помнишь, как Он-держать-огонь сказал нам в посадочном аппарате, что никому не будет позволено приносить карабины, иглометы или ножи? Что никто не должен брать с собой даже палку?
— Конечно, но я все равно возьму с собой свой нож.
Я надеялся, что он вообще не поедет, но сейчас было не время говорить об этом:
— Я счел его слова благоразумной предосторожностью. Я напомнил себе, что мы пробудем на посадочном аппарате неделю или даже больше. Очевидно, было бы разумно предположить, что мы можем начать сражаться друг с другом. Теперь я знаю, что у них на уме нечто гораздо худшее. Послушай меня, Сухожилие. Если ты вообще собираешься слушать кого-то в своей жизни, послушай сейчас. Этот посадочный аппарат не вернется в Виток. Он полетит на Зеленую.
Я ожидал, что он спросит, что заставило меня так думать, но он этого не сделал.
— Его контролируют инхуми, и он полетит на Зеленую, если я не смогу перенаправить его с помощью других людей, которые будут на нем со мной.
Я подождал, пока он заговорит; когда он промолчал, я добавил:
— Ты же знаешь, что инхуми прилетают сюда с Зеленой. Может быть, ты также знаешь, что перелет очень трудный, и что многие из тех, кто пытается его совершить, погибают.
— Хорошо.
— Несомненно, но не для нас. Не сейчас. Они любят человеческую кровь и потому делают все возможное, чтобы направить людей на Зеленую и добыть кровь. Мы с твоей матерью много раз рассказывали тебе, как патера Квезаль обманул нас. Он был инхуму и, если бы мог, направил бы наш посадочный аппарат на Зеленую, хотя сам умирал.
— Это есть в вашей книге.
— Как я уже сказал, инхуми — другие инхуми — контролируют этот посадочный аппарат. Он должен был привезти сотни их с Зеленой за один раз. Затем...
— Затем они обманом заставляют нас сесть на него и привозят на Зеленую целую кучу людей, — медленно кивнул Сухожилие. — Довольно умно.
Зная его скептицизм и упрямство, я думал, что убедить его будет практически невозможно. Я почувствовал слабое облегчение.
— Здесь полно инхуми, вот что я думаю, — сказал Сухожилие. — Может быть, мне следовало сказать об этом раньше. Я видел их однажды, когда был здесь раньше.