У меня не было ни малейшего желания быть им, и еще меньше я хотел рисковать своей жизнью во второй раз в Городе инхуми. Я решил, очень твердо и, как мне казалось, бесповоротно, что не вернусь — не позволю так манипулировать собой. Сухожилие ненавидел меня уже много лет; что ж, пусть он освободится или умрет. Что же касается остальных, которые были нашими спутниками на посадочном модуле Он-держать-огонь, то мне не было дела ни до кого из них, кроме Крайта, который был в безопасности. Я решил, что с наступлением ночи брошу поиски и буду спускаться вниз по реке, пока усталость не одолеет меня, с тем, чтобы оказаться как можно дальше от Города.
Небо, которое на Зеленой почти всегда темное, стало еще темнее, сонная тишина реки и джунглей осквернялась снова и снова. Я слышал всплески и фырканье, когда животные, только что пробудившиеся от дневного сна, приходили напиться, а из-за реки (которая была отнюдь не широкой) раздавался треск костей, словно какой-то зверь кормился выброшенным на берег трупом. Мысленным взором я увидел слепца, скорчившегося на берегу и зажавшего челюстями руку.
И я отправился вниз по реке, как и собирался сделать.
Однако в моем сегодняшнем сне этот момент так и не наступил. Я нашел драгоценные камни — или, по крайней мере, гладкие камни, которые казались драгоценными, — в углублении в песке, там, где канал резко поворачивает. Положив несколько штук в карман, я проигнорировал остальные, надеясь найти свой свет. В моем сне они действительно были драгоценными камнями, величиной с куриные яйца, и сверкали сотнями граней. Напротив, там, где усилившееся течение смыло землю с берега, я заметил среди корней квадратные камни и черепки керамики. В моем сне они стали странными машинами и сверкающим оружием, объектами немыслимой силы и тайны. Мертвые дети, которых понуждала Сцилла, дразнили меня и умоляли: «Картбит, сэр? Только один картбит».
Или, по крайней мере, теперь я верю, что эти странные машины и оружие существовали только в моем сегодняшнем сне, такие же вымышленные, как Сцилла и говорящие мертвецы. Возможно, однако, что они действительно там были, что я видел их и проигнорировал, отказываясь признать их тем, чем они были; но моя память сохранила их и теперь напоминает, мучая меня за пренебрежение. Что бы мы нашли, если бы стали рыть в поисках сокровищ вблизи зданий, таких, как этот беспорядочно построенный дом Инклито?
Сегодня вечером, когда мы рассказывали истории за обеденным столом, я обнаружил, к своему крайнему изумлению и ее ужасу, что могу войти в историю Фавы, увидеть все, что она описала и даже больше, и изменить ход рассказа. (Я должен не забыть описать все это здесь.) Если в рассказах есть больше, чем я когда-либо считал, то не может ли быть больше и в снах? Я не скажу, что здесь в развалинах есть сокровища, потому что они мне приснились. Во всех этих предположениях кроется безумие. Но разве они не могут быть там, как мой меч был спрятан в стене? (Или как серебряная чаша, которая, должно быть, была спрятана где-то в разрушенном доме Соседей около Гаона.) И разве я не могу найти их благодаря своему сну?
На какое-то время у меня появилась компания, о которой я мечтал. Горничная, полностью одетая, со взъерошенными волосами и неописуемым выражением лица женщины, удовлетворенной любовью, появилась в дверях, чтобы спросить, не хочу ли я чего-нибудь поесть. Не отвечая на ее вопрос, я спросил, почему она не спит в такой поздний час.
Она сказала, что ей нужно встать очень рано, чтобы помочь кухарке испечь хлеб; тогда мы сможем позавтракать свежеиспеченным хлебом, на чем мать моего хозяина настаивает всякий раз, когда в доме гости.
Я заметил, что в таком случае она не может много спать, и спросил, где она спит. Вопрос попал в цель. Она покраснела, ее щеки (даже более полные, чем у Моры) вспыхнули так ярко, что я не мог не заметить этого даже при свете свечи, и сказала, что она спит на кухне:
— Сейчас я иду прямо туда.
Я воздержался от вопроса, откуда.
— Так что я могу запросто принести вам что-нибудь, мастер Инканто, если вам что-нибудь надо, сэр.
Я сказал ей, что нет, и она убежала. Другая горничная стройнее и привлекательнее.
Я снова попытался заснуть, но это совершенно бесполезно. Кошмарная река ждет в моем сознании, готовая наброситься на меня, как только мои глаза закроются — ее мертвые люди выкрикивают мертвые приветствия, ее мертвые дети взывают ко мне о помощи. Я не имею в виду, что она мне снова приснилась — я не спал. Но она наполняла мои мысли самым неприятным образом.