«Ты меня не узнал, — сказал умирающий. — Я знал, что ты не узнаешь».
Человек, который был предводителем покачал головой.
«Я обещал, что не буду обманывать тебя, пока мы будем на твоей лодке, — сказал ему молодой человек, — но мы больше не на твоей лодке. Я твой сын, Крайт». — Крайт был инхуму. Инхуми кажутся нам мужчинами и женщинами, когда хотят — но, без сомнения, все вы это знаете.
Мора и Фава как-то странно посмотрели на меня.
— Я никогда не видел такого, которого не смог бы распознать за минуту или две, — сказал Инклито.
Наша хозяйка сказала, что ведьмы могут повелевать дьяволами, которые поднимают бури. Я не знаю, является ли истинным любое из этих утверждений. Возможно, так оно и есть, хотя я склонен в этом сомневаться. Но я давно понял, что дьяволы, о которых говорят бедные, невежественные люди в Витке длинного солнца, эти злобные существа, которые, как говорят, прокрались в Виток без разрешения Паса, были всего лишь инхуми под другим именем. В то время, о котором я говорю, Крайт раскрыл тайну, которая позволяла мне иногда командовать ими, тайну, которую они не осмеливаются нам открыть, думая, что мы можем использовать ее, чтобы погубить их.
Я не верю, что мы можем. Я говорю вам это открыто и честно, всем тем, кто слышит меня сейчас, и всем тем, кто прочтет отчет о нашем ужине, отчет, который я намерен написать. Это действительно великая тайна. Если хотите, это великое и страшное оружие. Именно так видят это сами инхуми, и я не буду называть их неправыми. Но это оружие слишком тяжелое для наших рук. Соседи, которых вы называете Исчезнувшими людьми, знали ее; но они не могли использовать это против инхуми, которые пили в свое время их кровь, как сегодня пьют нашу. Если уж они не смогли использовать ее, то мало надежды, что мы, люди, сможем это сделать. Или мне так кажется.
Здесь я должен опустить очень много, если не хочу задержать вас на всю ночь. После того, как человек, который был предводителем, несколько раз едва не погиб, он присоединился к людям, которых вел. Вместе они прошли долгий путь и видели много странных вещей, о которых я не буду говорить сегодня вечером, пока не нашли заброшенное поселение, в центре которого стоял разрушенный посадочный аппарат.
(Шелк посчитал посадочный аппарат, который показала ему Мамелта, подземной башней; аппарат, найденный нами, действительно был башней, его нос был высок, как вершины самых высоких деревьев, и его гладкие линии излучали силу, которой он больше не обладал. Я вижу ее сейчас, эту слегка наклоненную башню, тускло поблескивающую в красноватом свете душного дня. Подобно гниющему трупу, она показывала ребра там, где были сняты боковые пластины. Как мы кричали от восторга, думая, что это спасет нас!)
В этих жалких хижинах были не только кости, но и карты, которые были нашими деньгами на Витке длинного солнца, и которые слишком часто были нашими деньгами здесь, карты, которые позволяли посадочному аппарату думать и говорить. Мы вновь вставили их в посадочный аппарат, и под руководством его монитора попытались восстановить сам посадочный аппарат, совершая набеги на несколько поселений, которые мы смогли найти, и иногда перенося тяжелые части с других посадочных аппаратов на десятки лиг. Затем сын предводителя нашел женщину в одном из этих поселений и навсегда отвернулся от своего отца, помогая поселенцам сражаться с ним и его людьми.
И один за другим они умирали, эти люди. Некоторые стали жертвами диких зверей, а некоторые — гниющих ран и лихорадки. Некоторые были убиты поселенцами, некоторых убили или захватили в плен инхуми. Им всегда казалось, что еще нескольких частей будет достаточно, еще трех, еще двух, еще одной — только одной! — и их посадочный аппарат сможет снова взлететь и вернуть их в Виток длинного солнца.
Пока, наконец, не осталось только двое с человеком, который снова стал их предводителем, и этот предводитель лежал при смерти.
Они покинули его, забрав и ужасный черный меч, и свет, который ему дали Соседи. Возможно, они все еще надеялись найти нужное им волноводное сочленение. Возможно, они просто надеялись, что их примет какое-нибудь поселение. Я знаю только, что он лежал, умирая, в посадочном аппарате и заглушил монитор, чтобы умереть спокойно.