— Конечно! — воскликнула мать моего хозяина.
И Орев, с моего плеча:
— Плох вещь! Вещь летать.
Пришло время, когда маленькая девочка больше не могла выносить голод. Напрягшись, она изо всех сил надавила на это место телом, головой, руками и ногами. И когда это ничего не дало, она отчаянно вцепилась коготками в стены теплого темного места, которое было ее домом с тех пор, как она себя помнила.
Стены рухнули почти сразу, и она очутилась среди гниющих тростников и листьев. Понимаете, она не знала, что это такое. У нее не было имени ни для чего, кроме собственной персоны. Для нее они казались еще одной стеной, продолжением тепла и темноты, которые так долго окутывали ее. Она тоже вцепилась в них когтями и в конце концов, усталая и ослабевшая от голода, вырвалась на залитый солнцем берег реки.
Как я уже говорила, она не знала, кто она и откуда пришла. Она знала только, что голодна. Увидев зеленую воду, она почувствовала, что та была жидкой, как и ее пища, и тянула себя из грязи когтями, пока не погрузилась в воду.
Вскоре она обнаружила, что с ней в воде были сотни других младенцев. В какие игры они играли! Время от времени кто-нибудь из них пытался укусить ее, или она пыталась укусить их, но никто не пострадал. И с каждым днем они становились сильнее, но их оставалось меньше, потому что рыба, которой они питались, питалась ими.
Она была совершенно счастлива там, пока однажды...
Тут Фава прервала свой рассказ, спросив меня:
— Могу я воспользоваться твоим предводителем, Инканто? Твоим человеком на Зеленой? Я не причиню ему большого вреда, обещаю.
Я кивнул, надеясь, что никто, кроме Орева, не заметил моего волнения.
Но однажды, когда она прыгнула, спасаясь от особенно крупной и агрессивной рыбы, она увидела предводителя Инканто, идущего в полном одиночестве вдоль берега реки. Как только она увидела его, то поняла, что все, что она и ее товарищи по играм делали в реке, было неправильно, и выбралась на берег. Какое-то время она бежала за ним на четвереньках, как собака. Но это тоже казалось неправильным.
Плавание, еда и снова плавание в спокойной, залитой солнцем воде сделали ее намного сильнее. Она встала, как и он, и заковыляла за ним, оставляя в грязи свои детские следы.
Хотя она шла так быстро, как только могла, она не могла угнаться за ним, и тут из густых листьев вырвался зеленый хвататель и попытался схватить ее когтями, похожими на когти большой совы, но в десять раз больше. Хвататели — ужасные животные без перьев и шерсти, и они меняют цвет так, что их очень трудно увидеть. Представьте себе плохого ребенка размером со взрослого мужчину, с длинным хвостом и руками, похожими на совиные лапы. Этот хвататель заставил ее долго прятаться в воде, пока предводитель шел дальше.
Пока Фава говорила, я представлял себе события ее рассказа; и к тому времени, когда ее маленькая девочка выпрыгнула из зеленой воды и увидела меня, они были до боли яркими.
Мы называли этих «хватателей» цветокотами из-за их когтей и формы их морд; и в это мгновение я мог представить себе цветокота гораздо отчетливее, чем Мору, Инклито, его мать, изогнутую стену вековых тёсаных камней и огонь в большом каменном камине: огромный цветокот-самец — зеленый, как трава, и горбящийся мускулами, — с плеском крадется по мелководью, высоко поднимая ноги, его змеиный хвост развевается позади него, как оторванная лиана. Он вглядывается в воду, поворачивается, снова вглядывается — и, наконец, прыгает, широко расставив свои ужасные когти; потом он выныривает и в когтях только крошащаяся грязь. Моя рука искала на боку меч, которого у меня больше не было, и нашла его.
Маленькая девочка, о которой я вам рассказывала, безнадежно бы отстала (продолжала Фава с загадочным выражением лица), если бы предводитель не повернул назад. Очевидно, он заметил хватателя или, более вероятно, услышал, как тот ворчит и плещется в поисках ее. Я сомневаюсь, что предводитель мог знать, что тот охотится за маленькой девочкой, но он, казалось, был полон решимости спасти это невинное существо, кем бы оно ни было. Едва завидев хватателя, он выхватил меч и бесстрашно двинулся на него. При виде его решительного лица и убийственного черного меча хвататель струсил.
Мать моего хозяина больше не могла сдерживаться:
— Этот предводитель, Фава? Был ли он...
— Бабушка! — воскликнула Мора. — Ты не должна прерывать рассказ. Ты же знаешь, что не должна. Именно ты всегда возражаешь, когда мы с Фавой так делаем.
— В подобных случаях можно, — твердо заявила мать хозяина дома. — Фава, я должна спросить тебя о предводителе Инканто, потому что Инканто никогда не описывал его. Он был высокий? Такой же высокий, как Инканто?