— Возможно, если он узнает. Несколько минут назад вы сказали, что любите его. Вы собираетесь сказать ему?
Она покачала головой.
— Тогда, может быть, любишь. Ты расскажешь своему отцу, Мора?
— Нет, — ответила Мора. — Я не могу.
— В таком случае, и я. Если мы трое сможем сохранить тайну, то нет никаких причин, чтобы ее не сохранить.
Мора начала было говорить, но я поднял руку, чтобы заставить ее замолчать:
— Прежде чем ты скажешь что-нибудь о Фаве, имей в виду — не исключено, что мы видели ее в последний раз. Ты это понимаешь? Вот почему я не хотел, чтобы ты ее отослала.
— Надеюсь, она ушла. Это бы сделало все проще. — Мора осела на стуле.
— Труднее, я полагаю, и, конечно, менее удовлетворительно. Она завербовала тебя, не так ли?
После долгой паузы Мора кивнула.
— Значит, Фава действительно шпионка Дуко? — спросила Торда.
— Она была — или остается — одной из двух, — сказал я. — Она уговорила Мору сотрудничать с ней и, мне кажется, сама доставляла их отчеты в Солдо.
Пока я говорил, Фава открыла дверь:
— Да, я попросила Мору рассказать мне кое-что, вот и все. Я никогда не говорила ей о шпионаже или об отчетах для Дуко. Неважно, что она тебе сказала. Это все, что было.
— Я так и думал. Но через некоторое время она, должно быть, поняла, что делала. Если она не поняла до того, как Инклито сказал ей, что, по его мнению, в доме есть шпион, то после этого она, конечно, должна была понять все. Тем не менее, она не хотела, чтобы ты ушла.
Мора кивнула.
— И она, должно быть, очень боялась, что ты найдешь способ рассказать об этом ее отцу после того, как уйдешь, — письмо, которое можно найти в твоей комнате, или что-нибудь в этом роде. Большинство из вас не может писать, но ты можешь, я знаю. Так как ты ходила в палестру вместе с Морой, это неудивительно.
— Она бы этого не сделала, — сказала Мора.
— Она ответит, что не стала бы, если бы ты спросила ее сейчас, я совершенно уверен. — Я наблюдал, как Фава снова села на мою кровать. — Фава, что тебе дал Дуко? Серебро и золото? Карты, с помощью которых можно отремонтировать посадочный аппарат? Не еду; ты, кажется, без труда добываешь ее для себя.
Она покачала головой.
— Тогда что же это было?
— Не скажу!
— Скажешь. — Я постарался показаться безжалостным. — Я даю тебе возможность уйти живой, но могу все рассказать Инклито, если понадобится.
Угрюмое молчание.
— Через некоторое время мне придется поговорить с Тордой наедине, потому что хочу, чтобы она рассказала мне о своем личном деле. Но твое дело — не личное. Ты должна рассказать нам всем троим прямо сейчас, особенно Море.
— И Торде тоже?
— Да. Уже поздновато скрывать от Торды.
Я повернулся и посмотрел в окно. Вставало Короткое солнце, освещая широкие поля Инклито и его жирный скот. (Сегодня я видел, как он нагнулся и поднял комок черной земли, которую только что вспахали под озимую пшеницу.) Указав на них, я сказал Море:
— Без сомнения, он говорил тебе — все это когда-нибудь будет твоим. Твоим и твоего мужа.
— Хорош мест! — заверил нас Орев, и Мора молча кивнула.
— Как Дуко платил тебе, Фава, за информацию, которую ты ему приносила? Что он тебе дал?
— Ничего! — Она заколебалась. — Он предлагал драгоценности, в основном. Драгоценности и карты. Я раздавала их или выбрасывала.
— Могу себе представить! Золото — тяжелая штука. Если тебе не нужны были драгоценности Дуко или его карты, то чего же ты хотела? Чего-то же ты хотела.
Она покачала головой:
— Ничего.
— Я знаю, видишь ли, или, по крайней мере, мне так кажется, и я скажу Море, если не скажешь ты. Из моих уст это прозвучит намного хуже.
— Ты и так знаешь все!
— Увы, я знаю не так много, как нужно. Я намерен снова обратиться к богам, если смогу убедить отца Моры дать мне ягненка...
— Нет резать!
— Только не тебя, глупая ты птица. Если Инклито позволит мне принести в жертву ягненка или что-нибудь в этом роде, я бы хотел посоветоваться с Внешним. С ним, в особенности, и, возможно, с Матерью, морской богиней Исчезнувших людей, хотя, насколько мне известно, война, назревающая здесь, не имеет никакого отношения к морю.
— И потом ты притворишься, что боги говорили с тобой, — заявила Фава.
— Конечно, нет. Боги ничего не скажут людям, которые так поступают.
— Мы ждали этого, — вяло объяснила Мора. — Какую-либо магию или чары. Мы боялись, но хотели увидеть их.
Я кивнул и признался, что в ее возрасте почувствовал бы то же самое.
— Мы все еще хотим поговорить с ним о том, зачем пришли к нему, Мора? — спросила Фава. — Сейчас это прозвучит глупо.
— Мне все равно, — сказала ей Мора. — Говори, если хочешь.