— Я знаю, что это будет продолжаться и продолжаться... — Внезапно она повернулась ко мне, как недавно оперившийся ястреб. — Я убью его! Ты можешь заставить меня пообещать все, что захочешь, но я все равно убью его. Что ты сказал Торде?
— То же самое, что сказал бы любой на моем месте. — Я встал и вернулся в это крепкое, обитое кожей кресло, в котором сижу и пишу. — Что считаю, что она любит твоего отца, а он любит ее, но угрюмость и плохое настроение никогда не покорят его, так же как требование жениться на ней не заставило его жениться. Что, если бы она была веселой и улыбчивой и ничего не просила, он, конечно, дал бы ей очень много и даже мог бы дать ей то, что она хочет.
— А если я стану такой, это сработает?
Я пожал плечами:
— Возможно, если ты найдешь подходящего человека и будешь иметь возможность подолгу находиться рядом с ним. Сработает ли это для Торды — не знаю. И если мужчина не подходящий, то это вообще не сработает ни для одной женщины.
— Мне пора идти, — задумчиво сказала Мора. — Мне нужно немного поспать, но с уходом Фавы будет трудно заснуть.
— Конечно пора, если ты собираешься встать пораньше и проводить гонца, — согласился я.
— Только один?
Я кивнул:
— Думаю, да.
— Ну, а я так не думаю. Но я должна идти в кровать, в любом случае. Когда ты и твоя жена — и твой маленький сын, верно? Были на... Как ты это назвал?
— Наверное, я сказал «Ящерица». Остров Ящерица, у побережья.
— Вы жили охотой на горных козлов?
— Да. И рыбалкой.
— Ну так вот: лучше я буду жить в маленькой палатке из шкур с человеком, который меня любит, чем здесь одна или с человеком, который меня не любит. Почему ты так улыбаешься?
— Четыре долгих дня я ломал себе голову и, наконец-то, понял, кого ты и твой отец напоминаете мне. Я знал — по крайней мере, чувствовал, — что встречал вас обоих раньше. Но я не скажу тебе, потому что эти имена ничего для тебя не значат.
— Они были хорошими людьми?
— Очень хорошими людьми. — Мой голос стал мягче, без моего желания. Я и сам слушал его с удивлением. — Люди всегда просят меня предсказать грядущие события, Мора. Обычно я говорю, что не могу, потому что это так редко получается. Я пытаюсь, как ты видела; но предсказание — очень сомнительное дело, как и мое относительно Эко и Римандо.
Она кивнула и встала.
— Однако, очень редко, я действительно знаю будущее. Когда это случается — очень редко, как я уже сказал, — мне обычно бывает ужасно трудно заставить людей поверить мне. Поверишь ли ты мне, если я поклянусь, что сейчас скажу чистую правду? Правду о будущем?
— Если смогу.
— Именно так. Если сможешь. Ты росла со многими предубеждениями, Мора, и все они ошибочны. Минуту назад ты сказала — пожалуйста, не плачь, он того не стоит, — что впервые увидела, каково это, когда тебя преследуют охотники за приданым.
— Он хотел знать, ско-о-олько мне-е ле-е-ет. — В ее голосе не было ни намека на эмоции, пока он не задрожал и не сломался. — И я сказала «пятнадцать», чтобы посмотреть, будет ли он… будет ли...
Она прикусила нижнюю губу, пытаясь успокоиться:
— Потому что я хотела посмотреть, поверит ли он в это, и он поверил. Тебе должно быть шестнадцать, чтобы выйти замуж в Бланко. Там, откуда ты родом, тоже так?
— Скорее всего, нет, — ответил я. — Не знаю, но сомневаюсь, что у нас вообще есть какие-то ограничения.
— В Бланко сейчас шестнадцать, поэтому я сказала пятнадцать и стала ждать, что будет дальше. Он посмотрел на меня и отвел взгляд, и я увидела, что происходит в его уме. Он расспрашивал меня о моей матери, о том, сколько у меня братьев и сестер, и все, что я ему говорила, делало его еще хуже.
— Понимаю. Я тоже сегодня вечером впервые кое-что увидел. Очень вероятно, что это был первый раз, когда кто-то вообще это видел. — Я на мгновение замолчал, чтобы собраться с мыслями.
— Когда мальчик становится мужчиной, Мора, должно наступить мгновение, то самое мгновение, когда он исчезает навсегда. Но перед этим мгновением приходят другие мгновения, которых может быть много или мало, когда можно заметить мужчину, которым он должен стать, мужчину, ожидающего позади мальчика.
— Я не мужчина, даже если так говорят в академии. И не мальчик.
— Я знаю, вот почему для меня это стало такой неожиданностью. Видишь ли, я знал, что это относится к мальчикам, но никогда не предполагал, что это в равной степени относится и к девочкам. Даже когда это произошло передо мной, я был так занят, узнавая ее — я узнал женщину, которой ты станешь, как только увидел ее, — что в то мгновение не задумался о последствиях. Ты только что говорила о том, что найдешь мужчину, который будет любить тебя.