Это, вкупе с вашей гарантией соблюдения прав собственности, может стать основой прочного мира, выгодного обеим сторонам.
Дуко засмеялся, встал и подошел ко мне, чтобы положить на мою руку свою, чистую и ухоженную, как у любой женщины:
— Вы знаете, что такое мир, друг мой?
— Я уверен, что это не то, что вы собираетесь процитировать.
Я увидел, как за спиной Дуко промелькнул мимо окон Орев — и услышал его слова:
— Здесь Шелк! Шелк здесь!
— Мир, как вы его себе представляете, — это всего лишь кусочек сыра в сэндвиче, период обмана между двумя периодами сражений. Ваш мир будет длиться только до тех пор, пока Бланко не почувствует себя достаточно сильным, чтобы сбросить нас, вероятно, когда мы будем заняты совсем в другом месте. Нет, друг мой, Пас бы не согласился на такой мир, и я тоже не соглашусь. Согласится ли ваш Бланко сдать все свое оружие, каждую большую пушку, каждый карабин, каждый игломет, каждый меч и каждый нож?
Я ответил, что не знаю, но уверен, что корпо, по крайней мере, рассмотрит такое требование.
— Тогда я выдвигаю его. Я выдвигаю его потому, что после того, как вы его выполните, я смогу делать все, что пожелаю.
Вскоре в коридоре послышался шум, сквозь который я услышал голос часового, а затем четыре или пять выстрелов.
— Нам пора уходить, — торопливо сказал я Фаве. — Подумай о склоне холма, о снеге. Сосредоточься!
Она закрыла глаза, и я бы тоже закрыл их, но дверь распахнулась, впустив Орева и дюжину труперов с дикими глазами, в которых я не сразу узнал наемников Купуса. Один из них навел на Дуко карабин и выстрелил. Пуля ударилась в покрытую слизью стену на противоположной стороне ползучего потока зловонной грязи, в который упала примерно треть наемников, отрикошетила и с воплем пошла рикошетить в зловонном воздухе, снова и снова, отдаваясь многократным эхом в канализации.
Когда Инклито послал меня сюда, я ожидал, что столкнусь с огромным количеством трудностей, но хуже всего то, что самих наемников здесь нет. Поэтому я не могу спросить их — ни всех, ни по отдельности, — что они готовы принять взамен обещанного серебра. Формируя собственный вспомогательный корпус, я собрал много денег. Целое состояние, хотя может показаться, что я хвастаюсь.
Но что за неразбериха! Большая часть его находится в серебре — различной степени чистоты, — сплавленном с другими металлами, в основном никелем. Часть его — золото, более или менее сплавленное с медью и свинцом. По твердости оно колеблется от маслянистого маленького слитка, принесенного Канторо (да улыбнется ему Внешний, ныне и вовеки), до трех широких дисков, твердых, как кремень.
И это еще не все. Есть и настоящие карты, которыми мы пользовались в Витке. Сколько серебра стоит карта? Сколько золота? Я уже расспросил полдюжины купцов, банкиров и ростовщиков и получил целую дюжину ответов. Это вряд ли вызывает удивление, и не все карты, находящиеся в обращении здесь, находятся в исправном состоянии. (Подумать только, что мы раньше рубили их на сотню картбитов, ни разу не подумав о том, что их никогда нельзя будет собрать заново!)
«И какого качества серебро ты хочешь получить в обмен на них, Инканто? Дай-ка мне посмотреть».
Ну, я бы дал, если бы мог.
Однако я забежал далеко вперед. Позволь мне здесь быстро сказать, какова наша ситуация. Потом я напишу подробнее обо всем, что случилось с Фавой, Оревом и мной на Зеленой, и о том, как наемники Купуса обнаружили люк для трупов и последовали за нами в Солдо. Я до сих пор не понимаю, почему они не исчезли в каком-то своем сне, когда мы с Фавой ушли, или почему все мы вернулись в канализацию, которую надеялись навсегда оставить позади; но я нахожу здесь так много других тайн, что эта едва ли беспокоит меня. (Почему Дуко не сопровождал нас? Был ли он застрелен? И каков же был результат этого выстрела призрачной пулей, выпущенной нереальным солдатом из столь же химерического карабина?)
Это только спросить легко, были ли мы на самом деле на Зеленой — уж мне ли не знать, так как я спрашиваю себя об этом с тех пор, как вернулся. Но что же подразумевается под выражением «на самом деле»? Наших физических тел там не было: Валико видел их спящими на снегу. Значит, было что-то другое или казалось, что было. Наши умы? Наши души? И то, и другое, а также что-то третье и четвертое? В какой именно момент умерла Фава (я не могу, не буду писать «бедная Фава»)?
Когда я приехал, то не имел ни малейшего представления о том, как мне добыть требуемую нам крупную сумму. Инклито предложил мне собрать самых влиятельных людей города и снабдил меня списком. Я так и сделал, но тема наших бесед быстро сменилась на то, как нам лучше всего обмануть наемников и не дать им деньги, которые я и Инклито пообещали им. Все мои усилия предотвратить это были тщетны.