Я признался, что наш резерв состоит в основном из этих ребят.
— Тогда у вас нет никаких резервов. — Он развел руками, ужасаясь нашей слабости, но не в силах помочь нам. — Ваши женщины с воплями разбегутся, как только начнется серьезное сражение. Я никогда не видел, чтобы женщин рубили саблей, и не желаю этого видеть. Будет отвратительное кровопролитие. Инканто…
Он попытался обнять меня за плечи, но я стряхнул его руку.
— Вы мне нравитесь, Инканто, и я постараюсь сделать для вас все, что смогу. У вас есть лошадь?
Я признался, что нет.
— Я вижу несколько деревенских мужланов верхом за вашей линией. Шесть, семь? Сколько?
— Нам не хватает кавалерии, — допустил я.
— Все равно, одолжите у кого-нибудь из них лошадь. Сдавайтесь и уезжайте, как только мы начнем разоружать бедных женщин, которых этот негодяй генерал Инклито выгнал из их кухонь. Я позабочусь о том, чтобы вы сбежали.
Я поблагодарил его за добрые пожелания, но повторил, что мы не собираемся сдаваться.
— Инканто, вы не знакомы с законами войны.
— Да, но у меня есть два друга, один из которых очень опытный офицер, и они дают мне советы.
— У вас их три. Я — третий, и вы нуждаетесь во всех нас больше, чем думаете. Вот один из этих законов — нельзя удержать непригодные для обороны позиции. Вы меня понимаете? Предположим, и я видел это только сегодня, что какой-нибудь седобородый дурак и трое детей попытаются удержать маленький глинобитный сарай против целой армии. Это непригодная для обороны позиция, поскольку четыре величайших героя, которых когда-либо видело человечество, не смогли бы удержаться на таком месте против сотни обычных труперов. Вы понимаете меня, Инканто?
— Очень хорошо понимаю, — сказал я.
— Но ведь они же упрямы, а? Даже дураки могут быть героями, так же как величайшие герои могут быть дураками. Мы предложили им сдаться, они отказались, и мы штурмовали их маленький коровник. Вскоре мне вручили двух маленьких мальчиков, лет двенадцати-тринадцати, то есть примерно одного возраста с моим младшим сыном, истекающих кровью и плачущих. Вы бы перевязали им раны, а? Размахивали руками в воздухе и читали бы заклинания исцеления?
— Может быть, молился бы за них, — сказал я ему.
— Именно. Но я трупер, и у меня не было выбора. Они попытались удержать непригодную для защиты позицию. Вы понимаете, к чему я клоню, а? Мне пришлось застрелить их обоих, что я и сделал.
Я был слишком потрясен, чтобы что-то сказать.
— Мне бы очень не хотелось стрелять в вас, Инканто. Возможно, я бы и попытался, но не думаю, что у меня хватит на это духа. Я бы позвал какого-нибудь подчиненного и заставил его сделать это, а сам отвернулся бы. Я умоляю вас не причинять мне столько боли.
Я покачал головой:
— Вы говорите не совсем серьезно, полковник.
— Совершенно серьезно!
— И я. Вы должны знать нашего полковника Сфидо.
Его лицо застыло.
— Он — один из тех двух друзей, о которых я упоминал. Раньше он командовал авангардом, авангардом из двухсот наемников.
Эти наемники перешли к нам — вы, конечно, знаете об этом, поскольку сражались с ними в горах. Как и Сфидо. Если вы хотите поговорить с ним, я могу попросить его приехать сюда.
— Нет. — Он не хотел встречаться со мной взглядом.
— Дуко Ригоглио собирался расстрелять его за то, что он сообщил правду, потому что это была та правда, которую Дуко не любит слышать.
— Сон, — пробормотал Терцо. — Дурной сон.
— Он пришел к нам, и мы накормили его, нашли ему пристанище и дали работу. Когда Солдо падет, мы вернем ему его имущество, чтобы он мог жить в своем собственном доме с женой и детьми, как жил раньше. Я искренне надеюсь, что ничего подобного с вами никогда не случится. Это маловероятно, так как ваш Дуко скоро будет свергнут. И если это случится, не бойтесь прийти к нам. Вы получите справедливый суд, я обещаю.
Он выпрямился:
— Вы не сдадитесь? Могу ли я доложить, что вы будете сражаться насмерть?
— Почему бы и нет, — сказал я. — Я думаю, мы убежим, если сражение пойдет плохо. Но мы не собираемся бежать сейчас, когда оно еще не началось.
Я думал, что он прикажет атаковать, как только вернется на свою линию, но он этого не сделал. Некоторое время мы напряженно ждали, и я раздал солдатам, стоявшим вдоль наших стен, последний небольшой запас еды.
— Лучше бы это сработало, Инканто, — сказал Инклито, изучая их, когда они ели, прислонясь к мешкам с землей или сидя на корточках в снегу.
— А если этого не случится, то Пас прогонит нас из этого витка?
Он удивленно оглянулся на меня: