— Я даже не думаю, что он здесь. Мы оставили его там, наверху, с Длинным солнцем.
— В каком-то смысле там его тоже не было. В другом — он сейчас здесь, с нами, потому что я здесь.
Какое-то время Инклито молчал, но я совершенно не знаю, как долго это продолжалось; я был погружен в свои мысли.
— Потому что ты молишься ему, — наконец сказал он, — вот что ты имеешь в виду. Он слышит, как ты молишься.
Я кивнул:
— По крайней мере, я на это надеюсь.
— И я тоже. Ты думаешь, они скоро нападут?
Я сказал ему, что не знаю этого, что несколько минут назад я был уверен, что они нападут немедленно; но теперь я почти так же уверен, что они будут ждать основной части своей орды:
— Полковник Терцо очень презрительно отозвался о нас, и мне казалось, он верил своим словам и бросится на нас, когда мы откажемся сдаться. Похоже, он этого не сделает.
Настала очередь Инклито кивнуть:
— А ты бы бросился?
— Нет. Но если бы я управлял Солдо, то не стал бы пытаться завоевать Бланко.
— Полковник Терцо не управляет Солдо, но это все равно хороший ответ. Инканто…
— Да?..
— Обычно, когда я спрашиваю, о чем ты думаешь...
— Муж идти! — поднял тревогу Орев, круживший где-то наверху. — Плох муж! Идти быстр!
Я поднял свой посох для него, и он опустился на его рукоятку.
— Верхом на лошади?
— Идти конь! Птиц видеть!
— Именно этого он и ждал. — Инклито кивнул сам себе. — Их кавалерию и еще кого-то, кто отдаст приказ. Ты напугал его, Инканто, так же как и меня. Что ты на самом деле имел в виду, когда сказал, что Пас заставит нас уйти?
— Только то, что он этого не сделает, или, по крайней мере, я в это не верю. Я спрашивал себя, что произойдет, если мы потерпим поражение.
Он сухо усмехнулся:
— Во-первых, если моя Мора еще жива, она останется сиротой. Они вежливо спросят, не завязать ли мне глаза тряпкой, и я отвечу, что не надо, но не думаю, что к тому времени это будет иметь большое значение.
Я невольно подумал о Хряке и обо всем, что случилось с Вайроном после моего отъезда.
— Солдо будет господствовать над Бланко в течение одного-двух поколений, — сказал я Инклито, — затем Бланко сбросит его власть, и еще больше людей будет убито. После этого произойдет что-то еще, и еще больше людей умрет, инхуми будут приходить по ночам, пить нашу кровь и упиваться нашей ненавистью, страхом и похотью. После чего еще больше людей умрет по другим причинам, и никто не станет даже чуточку мудрее.
Я глубоко вздохнул:
— Инклито, наши наемники сражаются за нас уже почти полмесяца. Те, кто еще жив, находятся в резерве?
Он кивнул:
— Сто тридцать семь. Во всяком случае, это число я помню. Может быть, на несколько меньше.
— Я хочу им заплатить. Половину месячного жалованья до начала сражения. Могу ли я это сделать?
— А деньги у тебя есть?
— В четыре раза больше. Можно?
— Конечно. Ты думаешь, это заставит их сражаться лучше? Они уже очень хорошо сражались.
— Это поможет мне лучше сражаться, — сказал я, — потому что я не буду так сильно ненавидеть себя за то, что сражаюсь.
— Хорош муж, — заверил Инклито Орев.
— Я стараюсь. Я хочу пообещать тем, кто пытается заработать достаточно, чтобы купить землю, что мы постараемся обеспечить их фермами после войны. Богачи в Солдо владеют большим количеством земли — по крайней мере, у меня сложилось такое впечатление.
— Конечно. — Инклито погладил челюсть. — Тогда они останутся прямо там, в Солдо. Я понимаю. А если жители Солдо... — ладно, иди и скажи им, Инканто. Я сделаю так, чтобы это произошло, если мы победим.
Я знал, что победим, хотя и не сказал об этом тогда. Я нашел Сфидо, и мы вдвоем вытащили сундук, который спрятали, когда пришли сюда. Я дал каждому наемнику тридцать серебряных монет, половину из шестидесяти, которые мы платили каждые четыре недели в Гаоне, и рассказал о фермах, обещанных им Инклито.
Капитан Купус отвел меня в сторону:
— Вы даете каждому по ферме? Достаточно земли для мужчины, чтобы прокормить семью?
— Совершенно верно, — сказал я ему. — Похоже, что главные сторонники Дуко владеют большим количеством хороших земель вокруг Солдо. Землю, конечно, заберут у них, и Инклито решил отдать ее — по крайней мере часть — вашим наемникам, которые так доблестно сражались за Бланко и так много страдали.
Аттено прервал нас, чтобы доложить, что все его свиньи наконец связаны и расставлены по местам. Когда он ушел, Купус спросил:
— Четыре для меня? Четыре фермы?
Я покачал головой:
— Это премия, а не обещанная плата. Однако я постараюсь сделать так, чтобы вы получили право первого выбора.
Он не тот человек, который часто улыбается, но тогда он улыбнулся: