— Я так не думал, но не думал и о первом выборе. В конце концов, они не могут быть абсолютно равны, не так ли?
Я признался, что не представляю, как это может быть.
— Но сначала мы должны победить их. Что там говорил этот маленький человек о свиньях?
— Хряки парами. Зрелый хряк — опасное животное, почти такое же опасное, как хуз.
Он кивнул.
— С длинным тросом, натянутым между ними... — и тут я увидел первых кавалеристов, крошечные фигурки в винно-красных куртках, сыплющиеся через сухие коричневые холмы. Солнечный свет мерцал на том, что я сначала принял за серебряные эмблемы на фуражках, но позже стали видны пернатые шлемы из полированной стали, лезвия офицерских мечей и черные, хорошо смазанные стволы их карабинов.
Купус фыркнул.
— Они не так опасны, как кажутся, если человек просто встанет и выстрелит. — Когда я не ответил, он добавил: — А как насчет этих ваших женщин? Как вы думаете, они это сделают?
Я почесал бороду, вспоминая подзорную трубу, которая была у меня на лодке, — две линзы, соединенные скользящими трубками из меди и дерева. Я неохотно принял ее в обмен на бумагу и никогда не ценил ее так, как следовало бы, но в тот момент я отдал бы за нее большую часть нашего сундука.
— Ну что ж, — полушутливо пробормотал Купус, — они еще не убежали, так что благодарите богиню войны.
Я кивнул, пытаясь отогнать мысль о том, что мог бы взять маленькую лодку нашей дозорной и поплыть по реке к морю:
— Я и забыл о Сфингс, нашей богине войны под Длинным солнцем — спасибо, что напомнили мне об этом. Чтобы ответить на ваш вопрос, генерал написал мне письмо несколько дней назад, в котором он сказал, что женщины Бланко и пожилые мужчины могут сражаться за его стенами, но не будут, если я выведу их из города. К тому времени я уже достаточно повидал, чтобы понять, что эти люди будут очень упорно сражаться, чтобы удержать свою позицию, хотя они будут медленно и даже нерешительно атаковать позицию врага.
И мне пришло в голову, что Инклито, вероятно, был прав насчет женщин, но что стены Бланко были не единственными стенами на витке и стены можно построить почти везде.
— Нет бой, — нервно пробормотал Орев.
— Тебе и не нужно, — сказал я ему. — Никто не обвинит тебя в трусости, если ты улетишь в безопасное место.
— Значит, вы приехали сюда и построили вот это.
— Да. Первой моей мыслью — жаль, что не вы советовали мне тогда, капитан, — было построить что-то вроде крепости, квадрат временных стен с рвами перед ними, но Римандо заметил, что наши враги просто обойдут его и пойдут дальше к городу, и я сразу понял, что он прав.
Я прикрыл глаза рукой:
— По-моему, лошади немного скользят по снегу.
— Они всегда скользят. И заскользят еще больше, если эти парни нападут на наш фланг.
— Нападут. Римандо сказал, что они обойдут наш форт и разорят фермы по пути в Бланко, но на самом деле он использовал слово «фланг». Это напомнило мне, что в такой открытой сельскохозяйственной стране, как эта, мы должны быть готовы к фланговым движениям. Однажды генерал Мята сказала — я записал ее слова в одной книге, — что в пустыне всегда можно обойти врага с фланга. Генерал Мята была женщиной, и, мне кажется, она была самым храбрым человеком, которого я когда-либо знал.
— Я бы хотел видеть ее здесь.
— Как и я, но это была мысль вслух, и я не должен был ее высказывать. Но вот что я должен сказать — фермы и хлебные поля почти так же хороши для кавалерии, как и пустыня. У Тривигаунта было много кавалерии. Мне кажется, я уже упоминал о них раньше.
Купус кивнул и указал на небо.
— Да, до́ма. Их генералиссимус тоже была кавалеристом, и прошло много времени, прежде чем я понял, что они специализировались на кавалерии и кавалерийской тактике потому, что большая часть их территории была пустыней или полупустыней, и что они так часто побеждали в том числе и потому, что их женщины-труперы были легче мужчин.
Римандо доложил, что наши артиллеристы заняли позиции и готовы вступить в бой, и попросил разрешения открыть огонь по кавалерии, скопившейся на склонах к северу.
Я покачал головой:
— Мы бы только рассеяли их. Не стреляйте, не дайте выстрелить ни одному орудию, пока я не отдам приказ.
— Нет стрелять! — поддержал меня Орев.
Купус прочистил горло:
— Мне неприятно это говорить, мастер Инканто, но их кавалерия — самая большая опасность, и мы сейчас с ней столкнемся.
— Мы сталкиваемся с кое-чем гораздо худшим, чем несколько сотен человек на лошадях, капитан. Наши собственные страхи могут быть самыми худшими. Вы спрашивали меня о женщинах. Мужчины тоже могут паниковать.
— Я стараюсь никогда не забывать об этом.