Я кивнул:
— Это было неприятно?
— Нет. Очень мило. Я снова была маленькой, и мы играли с куклами и другими игрушками, как раньше, только она не была…
— Инхумой.
— Вот именно. Когда я впервые встретила ее, Инканто, я думала, что она такая же маленькая девочка, как и я, и в моем сне она была именно такой. Я тогда подумала, как же я могла так ошибиться в ней? На следующую ночь было то же самое, и на следующую тоже. Я не имею в виду, что мы делали одно и то же или говорили одно и то же, просто мы с Фавой играли каждую ночь. Я вижу и другие сны, но в одном всегда играю с Фавой. Это мило, мне нравятся сны, только я думаю, что в этом есть что-то неправильное.
— Я верю, что в этом есть что-то правильное, Мора.
— А ты не думаешь, что это несколько опасно?
— Сомневаюсь, — сказал я. — А еще я тебе завидую. Мне бы очень хотелось снова стать маленьким мальчиком в своих снах. Я бы многое отдал за это, если бы мне было что отдать. — Что было чистой правдой.
Она задумчиво кивнула.
— Ты хочешь, чтобы я прекратил эти сны, Мора? Я могу это сделать, если пожелаешь, но, предупреждаю, я не смогу вернуть их, если ты захочешь, чтобы они вернулись. Если я попытаюсь остановить их и добьюсь успеха, они исчезнут навсегда. Ты меня понимаешь?
Она снова кивнула с серьезным выражением лица.
— Подумай хорошенько, но ты должна принять решение быстро. Я долго здесь не задержусь. — Увидев выражение ее лица, я добавил: — О, я не собираюсь умирать, или, по крайней мере, боги не сказали мне об этом, и я разговариваю с богиней в своих собственных снах почти каждый раз, когда сплю. Я только хочу сказать, что, поскольку война уже закончилась или почти закончилась, я возвращаюсь домой. Я должен также предупредить тебя, что эти сны могут когда-нибудь прекратиться сами по себе.
Она выпрямилась, расправив плечи:
— Если ты не думаешь, что они опасны, я хочу сохранять их так долго, как смогу.
— Хорош дев!
— Это мудро, я считаю. У тебя было очень короткое детство, и, я знаю, ты стремилась оставить его позади. Я рад видеть, что Внешний, который намного мудрее нас обоих, нашел способ продлить его. — Я замолчал, теребя бороду.
— В чем дело? — спросила Мора.
— Ты же любила Фаву, верно? Даже когда узнала, кто она такая.
Мора кивнула:
— Она была моей единственной подругой. Но даже если бы у меня были дюжины других, я бы любила ее больше всех.
— Ты никогда больше не увидишь ее, только во сне.
— Она мертва? Ты ведь не убил ее, правда, Инканто?
— Да, не убил. Я пытался спасти ей жизнь и потерпел неудачу.
— Это... — Мора запустила пальцы в свои короткие темные волосы. — Это просто безумие. Прошлой ночью я играла с ней в куклы.
Я кивнул.
— Неужели это была я? Было ли это правдой?
— Думаю, что да. Это внутренний человек, который переживает смерть, Мора. Фава была инхума, как мы оба знаем. Мы оба знаем также, что ее внутренний человек, ее дух — не был. Когда ты сама умрешь — а мы все умрем, — ты будешь этим внутренним человеком, и другого не будет. Если выразиться немного точнее, этот внутренний человек будет единственной существующей тобой.
— Так что мне лучше позаботиться, чтобы я могла жить с этим внутренним человеком?
— Именно. Я думаю, что до сих пор у тебя все шло очень хорошо, но ты только начала. Могу я открыть тебе один секрет, Мора?
— Если ты считаешь, что я должна это знать.
— Я думаю, что это должны знать все. Я знаю еще одну тайну такого рода, но не могу ее раскрыть, потому что дал слово умирающему человеку, что не буду этого делать. Эту я узнал сам, так что я могу делать с ней все, что захочу.
— Продолжай.
— Внешний устроил наш виток таким образом, что в нем гораздо больше равновесия, чем кажется на первый взгляд, причем прибыль влечет за собой убыток, а убыток — прибыль. Твой отец богат по меркам Бланко, а быть богатым — очень хорошо; но, как богатый человек, он имеет определенные обязанности — и подвержен определенным искушениям, — чего нет у его более бедных соседей. Готова поспорить?
— Он хороший человек, что бы там они ни говорили.
— Так оно и есть. Я забыл упомянуть зависть его соседей, которая является одним из главных недостатков его богатства, хотя есть и другие. Я не имею в виду, что в бедности он стал бы лучше, хотя многие люди стали бы. Я просто хочу сказать, что он и его соседи намного ближе по уровню жизни, чем можно было бы предположить.
— Хорошо, это я понимаю.
— Аналогично обстоит дело с внутренним человеком. Мы скорбим, мы плачем, мы рвем на себе одежду и волосы, когда умирает ребенок; но внутренний человек ребенка в большинстве случаев был намного лучше наших. Во всем, если ребенок был совсем маленьким. Чем дольше ты живешь, тем труднее сохранить своего внутреннего человека тем, с кем ты можешь жить. Мои собственные трудности были так велики, что я не решился бы сказать, что мне это удалось.