— Здесь так тихо, — сказала Мора. Ее рука лежала на рукояти меча.
Эко держал в руке игломет и по очереди изучал каждое пустое, пристально глядящее окно.
— Мне кажется, ты прав, кто-то наблюдает за нами, — сказал я ему, и он молча кивнул.
Джали провела длинными пальцами по своему стройному телу:
— Это твоя работа, Раджан, так и должно быть. Тебе это нравится? Мне — да!
Я покачал головой:
— Ты должна хвалить — или винить — Дуко Ригоглио. На Зеленой есть город вроде этого, но мы не на Зеленой; там эти дома были бы башнями лордов Соседей. Где же мы, Ваше величие?
— Мы вернулись домой... В Несс.
— Ты не мог здесь жить, — сказала Мора. — Никто из ныне живущих не мог. Ты только посмотри на них.
Он начал было говорить, но остановился.
— Болш мест! — Орев приземлился на груду щебня, выглядя так же, как и на Зеленой — карликовый человек в перьях. До этого момента я даже не подозревал, что он пошел с нами, и тем более летал на разведку.
— Вы просили нас освободить ваши руки, — сказал я Ригоглио. — Они свободны. Что вы собираетесь с ними делать?
Он указал на дом, перед которым мы стояли:
— Я бы хотел обыскать его. Можно?
— Ради оружия? — поинтересовался Сфидо. — Сомневаюсь, что вы найдете даже палку.
— Ради чего-нибудь... — Ригоглио повернулся ко мне. — Меня заставили подняться на борт Витка и усыпили. Я говорил вам.
— Бедн муж! — Орев изучал его одним блестящим черным глазом.
— Если бы я мог найти что-нибудь еще, что-нибудь, что я бы узнал…
Я спросил, не узнает ли он этот дом.
Он указал на крышу.
— Там, наверху, были арки и статуи под арками... Я... я уверен в этом. Они... — Он подошел к дому, наклонился и стал копаться в обломках, валявшихся около стены.
— Однажды я попал в ловушку — упал в яму в разрушенном городе Исчезнувших людей, — сказал я Море. — Я когда-нибудь рассказывал тебе об этом?
Она покачала головой.
— Я думал о том городе и о Городе инхуми на Зеленой. Те руины были оставлены древней расой Соседей; я полагаю, что эти остались от нас — мы такие же древние, как они, или почти такие же. Как ты думаешь, сколько времени они пустуют?
Она пожала плечами.
— Наверное, лет сто, — сказал Эко.
— Мне кажется, гораздо дольше.
Я подошел посмотреть на Ригоглио, и через мгновение Джали прижалась ко мне, как лиана, ее тело было теплым и влажным от пота (как никогда не бывает у инхуми) и благоухало каким-то тяжелым, приторным запахом. Длинные красновато-коричневые волосы — не из парика, а ее собственые — обвивали нас обоих, как виноградные лозы в беседке Шелка.
Когда я попытался освободиться от нее, она мне улыбнулась:
— У меня здесь есть зубы. Настоящие зубы, Раджан. Прощай, моя знаменитая улыбка с плотно сжатыми губами! Посмотри, что я могу сделать сейчас. — Она снова улыбнулась, еще шире, чем когда-либо.
Я предложил ей улыбнуться кому-нибудь другому.
— Твоему сыну? Он флиртовал со мной до того, как мы вошли в твою спальню. Он еще не очень хорошо это умеет, но...
Ригоглио выпрямился, подняв вверх сломанную каменную руку размером примерно в половину моей.
— Статуи, — сказал он. — Там, наверху, под арками. Я говорил вам.
— Да, говорили. Статуи кого?
— Я не... эпонимов.
— А кто они такие?
Он покачал головой:
— Можно мне обыскать дом?
Я кивнул и поспешил за ним. Увидев, что я бегу, Сфидо закричал: «Остановить его!» Но я не боялся, что Ригоглио сбежит, и даже был бы рад, если бы это удалось устроить без моей вины. Но как только он покинул меня, я понял, что он идет навстречу опасности.
И я не ошибся. Нырнув под притолоку, я услышал, как он упал, и его приглушенный крик. Там, где когда-то была застекленная терраса, он боролся со скелетообразным, почти голым противником. Я увидел тусклый блеск стали и попытался схватить грязное запястье, когда поднялся нож.
Кончики моих пальцев лишь слегка коснулись его.
За вздохом Ригоглио, когда нож вошел в цель, тут же последовал выстрел из карабина, близкий и оглушительно громкий. Скелетообразный нападавший напрягся, закричал и поднял пустые руки перед грязным бородатым лицом.
— Не стреляй в него, — сказал я Шкуре, и тут же меня поддержал Орев, круживший над нашими головами:
— Нет стрелять! Нет стрелять! Нет стрелять!
Взглянув наверх, я на мгновение подумал, что вижу над Оревом расписной потолок; но это было небо, ясное, усыпанное звездами небо, такое темное, что казалось почти черным; крыша и верхний этаж дома обвалились, остались только стены.
— Я промахнулся по нему? — В голосе Шкуры прозвучало отвращение к самому себе.
— Не над'. Не над'. — Напавший на Ригоглио человек нерешительно поднялся на ноги.