Шкура снова кивнул и указал на болото.
— Меня укусили прямо здесь. Тогда у меня еще не было лошади, и я нанял человека, чтобы он перевез меня на своей лодке. — Он сглотнул и глубоко вздохнул. — Говорили, что Шелк здесь. На этой стороне. Это было то, что я слышал, и я знал, что ты пошел искать его, Отец. Вот я и подумал, что ты можешь быть с ним.
Я покачал головой.
— Во всяком случае, именно поэтому я и перебрался на эту сторону. Я дал ему кое-что из того, что привез из дома, и он перевез нас через болото. Это заняло два дня.
— И по дороге тебя укусила пиявка.
— Да, большая синяя пиявка. На ощупь она была мягкой и скользкой, но очень сильной.
Я улыбнулся, или, по крайней мере, попытался улыбнуться:
— Это удивительно хорошее описание инхуми. Когда ты узнаешь их так же хорошо, как я, ты поймешь справедливость моего замечания.
— Это и есть твоя благодарность за мое гостеприимство? — прошипела Джали.
— Да, по существу. Попытка не дать кому-то стать еще хуже, чем она уже есть.
— Я снял ее, — продолжил Шкура, — и место на ноге сильно кровоточило. Инхуми такие же, разве ты не об этом говоришь? Они похожи на пиявок?
— Гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.
— Только они могут летать, не так ли? Так все говорят.
Я кивнул.
— Пиявки не могут, и люди тоже, разве что в посадочном аппарате или еще в чем-нибудь. Но нам бы очень хотелось. — Он посмотрел на Джали. — Ты можешь мне показать?
Она покачала головой.
— Я понимаю насчет зубов, но летать, должно быть, чудесно. Я не хочу посмеяться над тобой или что-то в этом роде.
— Нет!
Он снова повернулся ко мне:
— Я видел это, но только издали. Они похожи на летучих мышей?
— Отчасти.
— Только их крылья двигаются не очень быстро, наверное потому, что они намного больше. Держу пари, на Зеленой ты видел их полет вблизи.
— И здесь. Я знаю, что упоминал при тебе Крайта. Однажды он взлетел, когда я был так близко, что я мог бы до него дотронуться, потому что он был очень напуган.
— Тобой! — сплюнула Джали.
— Нет. Я дал ему слишком много поводов бояться меня, но в тот момент он боялся не меня.
— Ты можешь мне сказать, из-за чего этот солдат побил тебя? — опять спросил Шкура.
— Я... — Она замолчала, бросив на меня быстрый взгляд. Ее лицо, которое она сама себе вылепила и нарисовала, в свете костра выглядело не столько красивым, сколько сердитым.
— Можно мне ему сказать? — спросил я. — Чтобы помочь завершить его образование, как ты говоришь. Ему было бы полезно об этом узнать.
— Ты и сам этого не знаешь!
— Конечно, знаю. Я видел твоего трупера. Ты сказала, что его зовут Бадур, не так ли? В Медвежьей башне, как и тебя с твоими синяками. Видишь ли, я стараюсь быть вежливым. Я не давал себе клятвы хранить эту тайну.
— Тогда скажи мне, Отец. Похоже, мне следует об этом знать. Ты сам так сказал.
— Я сделаю это, если Джали не захочет... или если она попытается обмануть тебя.
Она сплюнула в огонь:
— Какой же я была дурой, что пришла сюда!
— Тогда иди. Никто не держит тебя здесь против твоей воли.
— Я умею летать. Но я не твоя собачка и не буду делать свой маленький трюк только потому, что ты мне прикажешь; но я могу.
— Конечно, можешь. Я никогда этого не отрицал. Как и Шкура, я завидую этой твоей способности.
— Может быть, я сумею найти дорогу через болото. Это было бы очень полезно для вас.
Я пожал плечами:
— Сейчас этим занимается Орев. Ищет способ перебраться через болото.
— Иногда мне хочется спросить тебя и о нем, — сказал Шкура.
— Почему он выглядел так на Витке красного солнца? Потому что по духу он больше похож на человека, чем кажется, и к тому же крупнее.
Шкура покачал головой:
— Почему он сейчас с нами? Почему он был с тобой, когда мы впервые встретились? Я имею в виду, когда они сказали, что ты хочешь меня видеть, дали мне лошадь и послали к тебе. Я читал кое-что из той книги, которую вы с мамой написали. Я знаю, вы не думали, что мы читали, никто из нас. Но мы читали.
— Я польщен.
— Он был птицей Шелка. Вот что вы там написали. Любимой птицей Шелка.
Джали рассмеялась. У нее хороший смех, но тогда он показался мне неприятным:
— Разве ты не заметил, что птичка зовет его Шелк?
— Я — его хозяин, — объяснил я Шкуре. — Я кормлю его, играю с ним и разговариваю с ним; поэтому он зовет меня Шелк — так он привык называть своего хозяина. Разве ты не заметил, что он знает очень мало имен? Он называет тебя «мал», а Джали — «плох вещь».