— Да, похоже на то.
— Поскольку мы знаем, что инхуми охотились на Соседей — Исчезнувших людей, как мы их здесь называем, — с большим успехом, кажется вполне разумным, что они могли бы подделывать их так же, как они подделывают нас, и даже лучше. Согласен?
Шкура покачал головой:
— Не понимаю, почему лучше.
— Подумай о двух витках, какими они были тысячи и тысячи лет назад. Исчезнувшие люди были здесь, на Синей, а инхуми — на Зеленой, где они охотились на огромных зверей в джунглях. Они уничтожили Исчезнувших людей, Шкура, или почти уничтожили — вот почему те исчезли. Почему же они не уничтожили зверей на Зеленой задолго до этого?
— Им бы стало нечего есть.
— Верно. Неужели у них хватило ума подумать об этом? Без людей, которым можно было бы подражать?
— Я понимаю. Они тоже были просто животными. Большими летающими пиявками. Ты опять улыбаешься. Ты знаешь, мне это нравится.
— Как и мне. В конце концов Исчезнувшие люди нашли способ перебраться через пропасть на Зеленую. Возможно, они построили свои собственные спускаемые аппараты — я думаю, что они должны были это сделать. Они отправились туда, и инхуми стали могущественными и мудрыми, такими могущественными и такими знающими, что стали охотиться за Исчезнувшими людьми до тех пор, пока почти полностью не истребили их. Видишь ли, сильные стороны Исчезнувших людей стали сильными сторонами их врагов. В своем отчаянии они пытались стать еще сильнее, узнавать все больше и больше, и преуспели, и этот успех обрек их на смерть.
Тогда я подумал о тех звероподобных людях, которых мне показали в Медвежьей башне, людях, которые отказались от своей человечности, преследуемые чувством вины или отчаяния. Наш омофаг сидел вместе с ними в клетке, и когда он увидел их и понял, что это такое, то попытался заговорить.
— Отец?
— Да, сынок?
— А не могут ли они, инхуми эти, уничтожить и нас?
— Конечно, могут.
— Тогда мы должны убить Джали.
Я тряхнул головой, чтобы очистить ее от клеток и вони Медвежьей башни:
— Им бы это не помешало.
— Нам бы это помогло!
— Нет. Во всяком случае, это принесло бы еще больше вреда. Никогда не забывай, Шкура, что инхуми быстро становятся теми, кем мы являемся. Джали была союзником в Гаоне и другом на ферме. Она сражалась за меня и убивала моих врагов, а также узнавала их секреты, чтобы встретиться со мной в саду или прошептать их у окна моей спальни. Предположим, что я подожду, пока она повернется ко мне спиной, вытащу длинный острый клинок, которого у меня нет, и вонжу его ей в спину.
— Я бы хотел, чтобы ты это сделал!
— Ты бы тоже этого не сделал, если бы видел и слышал ее. Ее ужасный крик пронесется над этим безмолвным, пустынным болотом. Попытайся представить себе отвратительное, уродливое существо, корчащееся и истекающее кровью у твоих ног, которое всего лишь мгновение назад казалось прекрасной женщиной. Сможешь?
Он ничего не ответил.
— Тогда ты бы ударил ее по голове прикладом своего карабина, пытаясь положить конец ее агонии. Ее парик упал бы с головы, и ее глаза — ее глаза, Шкура — повернулись бы к тебе, когда она умоляла бы сохранить ей жизнь, говоря: «Пожалуйста, о, пожалуйста, Шкура. Помилуй меня ради своей матери. Милосердия! Мы были друзьями, и я бы легла с тобой в Медвежьей башне, если бы ты пришел ко мне. Ты же знаешь, что это правда! Пощади мою жизнь, Шкура!»
— Нет речь! — скомандовал Орев.
Но я все равно заговорил:
— Ты бы ударил еще сильнее, разбив беззубый рот кровопийцы прикладом своего карабина; но ты никогда не смог бы забыть эти глаза, которые снова будут смотреть на тебя — и на меня тоже — в предрассветные часы многих ночей. Когда тебе стало бы столько же лет, сколько мне, ты бы все еще видел ее глаза.
Он неохотно кивнул.
— И через сто лет каждый инхуми в этом витке стал бы немного более жестким, немного более жестоким и гордым из-за того, что мы бы сделали здесь сегодня вечером. Помни — они становятся такими, какие мы есть.
— Понял.
— Когда война в Гаоне почти закончилась, я освободил моих инхуми от службы — и Джали среди них. Как ты думаешь, почему я это сделал?
Он неловко пожал плечами:
— Они тебе были больше не нужны.
— Я мог бы найти им великое множество применений. Поверь, я думал о многих. Я мог бы завоевать города ниже по реке и основать империю. Я мог бы использовать их, чтобы укрепить свою власть над Ханом и усилить свой контроль над Гаоном. Крапива не так давно послала тебя и твоего близнеца искать меня?
Шкура кивнул.
— Я мог бы послать своего инхуми, чтобы он привел вас всех троих в Гаон, где мы бы стали правящей семьей, какой явно становится семья Инклито в Бланко, и, когда бы я умер, ты с твоим братом сражались бы насмерть за мой трон.