— Нет, не хочу.
— Вы продаете нам своих соплеменников за оружие и сокровища, — сказала она ему почти извиняющимся тоном, — и чем больше вас становится, тем вы более жестокие и неистовые. Ваша жестокость и неистовость укрепляют нас.
Он озадаченно уставился на нее.
— Спроси этого человека, которого ты называешь своим отцом. Он тебе расскажет.
— Он этого не сделал и не сделает, — сказал я.
Она не обратила на это внимания:
— Ты участвовал в войне, которую Солдо вел с Бланко. Как ты думаешь, кто победил?
— Бланко, — сказал Шкура.
— Ты ошибаешься. Мы.
Когда он лег спать и Джали улетела, вернулся Орев, сообщив:
— Хорош вещь. Вещь идти.
— Ты имеешь в виду Соседей? — Хотя они дали мне чашу в Гаоне и я часто ощущал их присутствие у Инклито, я не разговаривал ни с одним из них с тех пор, как они вернули меня в Виток длинного солнца.
Орев подпрыгнул в знак согласия, его блестящие черные глаза пылали, как угли, отражая свет костра:
— Идти быстр!
— Идти уже, — сказал Сосед. Я не мог видеть его лица, но его голос улыбался.
Еще один присоединился к нему, и оба сели со мной у нашего костра, по моему приглашению.
— Я знаю, — сказал я, — что вы не будете есть нашу еду и пить наше вино, но мне бы хотелось что-нибудь вам предложить.
— Мудрость, — сказал первый, а второй добавил: — Беседу.
— Боюсь, только ветер и глупость. Неужели инхуми действительно прогонят нас обратно, как прогнали вас?
Первый покачал головой:
— Вы не сможете пойти туда, где находимся мы.
— Вы имеете в виду ваш корабль? — спросил второй.
Я забыл это слово и повторил его вопрос.
— Ваш звездолет, пустотелый астероид, который вы называете Витком длинного солнца.
— Это невозможно, — сказал я. — Посадочных аппаратов в рабочем состоянии очень мало, а нас с каждым днем становится все больше.
— Тогда они не смогут прогнать вас, как прогнали нас, — сказал первый.
На это Орев подпрыгнул:
— Нет уйти!
— Мы должны оставаться и сражаться. — Я почувствовал, как у меня упало сердце. — Вы это хотите мне сказать?
— Нам нечего вам сказать. Мы сражались с нашими инхуми тысячу лет назад, точно так же, как вы сражаетесь со своими. Вы знаете результат. Почему вы должны нас слушать?
— Хорош вещь! — настойчиво сказал Орев. — Вещь речь.
— Потому что вы мудры и доказали, что вы — друзья, — ответил я. — Если бы я мог задать только один вопрос...
— Мы не ответим.
— Я хотел бы спросить вас, какому богу вы поклонялись на алтаре, который Орев нашел для меня в холмах между Бланко и Солдо.
— Неведомому богу, — сказал второй Сосед, но в его голосе послышалась улыбка.
— Видите ли, я думал обо всех богах, которые были у нас в Витке длинного солнца. Ехидна, Тартар, Квадрифонс и все остальные. Я почти не думал ни о ком из них в течение года или даже больше.
Первый сосед сказал:
— Мы очень мало знаем о них. Гораздо меньше, чем вы.
— Мы говорили о Пасе — Шкура, Джали и я. Шкура и я считали, что Пас был прав, послав Виток к этому короткому солнцу. Джали, кажется, совершенно уверена, что он просчитался.
— Ты не согласен? — спросил второй.
— Да, не согласен. Но я вполне могу ошибаться. Много лет назад я пришел к выводу, что Пас способен ошибаться, потому что казалось очевидным, что в Витке должны были быть солдаты-женщины, как были солдаты-мужчины, такие как Кремень.
— Хорош муж! — твердо заявил Орев.
— Да, он по-своему хороший человек. Наверное, все солдаты такие.
— Если ты не хочешь рассказать нам о богах, которые были у вас на корабле, — сказал второй Сосед, — не считай себя обязанным это делать.
— Их было много, — сказал я, — и они часто ссорились, и это все, что вам нужно знать. Ехидна пыталась убить Паса, и он убил ее за это, а город Сфингс, Тривигаунт, пытался подчинить себе город Сциллы, Вайрон, — который был и моим городом.
Он кивнул.
— Я взвесил возможность того, что Пас ошибся, как утверждала Джали, и мне пришло в голову, что он, несомненно, ошибся, позволив другим богам войти в Виток. Это была ошибка, и в конце концов она едва не стала для него роковой.
— Тогда этот Пас, возможно, ошибся, — сказал первый Сосед, — послав сюда ваш корабль.
— Да. Но ошибся он или нет, безусловно ошиблись мы. Мы ошиблись, приняв Ехидну, Сциллу и всех остальных как богов, и снова ошиблись, удалив Внешнего из наших молитвенных четок. — Я замолчал и прочистил горло. — Осмелюсь сказать, что мы удалили его, потому что считали, что он не принадлежит к семье Паса. Мы знали имена семерых детей Паса, и он не был ни одним из них. Я сомневаюсь, что нам когда-нибудь приходило в голову, что он может быть отцом Паса, или даже что у Паса есть отец.