Mессир адвокаат ТААЛ — адвокат, нанятый БЕРУПОМ и другими для защиты рассказчика.
Тартар — верный сын ПАСА, бог воров и торговли.
Теленок — один из братьев РОГА, владелец лавки в НОВОМ ВАЙРОНЕ.
Тенеспуск — имя, которое РОГ дал западному континенту СИНЕЙ.
Тигридия — клиентка Почетного Ордена Взыскующих Истины и Покаяния.
Тиона — младшая богиня ВИТКА ДЛИННОГО СОЛНЦА.
Тифон — древний тиран, чья личность воплотилась в ПАСЕ.
Тривигаунт — иноземный город к югу от ВАЙРОНА, управляемый женщинами.
Фланнан — один из друзей ХРЯКА, летун.
Хари Мау — новый Раджан ГАОНА.
Судья ХЕЙМЕР — один из пяти судей, которые правят ДОРПОМ.
ХРЯК — имя, которым назвал себя слепой странник.
Кальде Чесуча — приемный отец ШЕЛКА.
Патера ШЕЛК — бывший кальде ВАЙРОНА.
ШКУРА — один из сыновей-близнецов РОГА и КРАПИВЫ.
Эко — бывший наемник, муж Моры.
Язык — один из братьев РОГА.
ЯЩЕРИЦА — остров к северу от НОВОГО ВАЙРОНА.
Моим Хозяевам
Я — безмолвное присутствие в вашем доме, молодая женщина, которая лежит в постели днем и ночью. Женщина, которая должна предстать перед вашими судьями спящей.
Быть судимой ими, спящей.
И быть обреченной, все еще спящей, соскользнуть в смерть.
Вы не задумывались, дышу ли я вообще? Вы время от времени прикладываете перо к моим губам? Мне кажется, вы должны. Я чувствую вас у своей постели.
Никто, кроме отца, не сможет меня разбудить.
Спросите Аанваген.
Пусть он заснет в кресле рядом со мной, и я проснусь.
Спросите Аанваген.
Пусть он возьмет меня за руку. Зовите его Рог, ибо звук этого рога разбудит меня. Пусть он придет ко мне, и вы увидите, как я проснусь.
Спросите Аанваген.
Джали, ваша спящая гостья
Глава первая
ОКРОВАВЛЕННЫЕ ЛЮДИ
Мы путешествовали наугад, и самое время в этом сознаться. Поэтому я признаю это здесь. Принимая во внимание все обстоятельства, нам повезло; но это не может продолжаться, если мы не пользуемся какой-то запредельной благосклонностью Исчезнувших богов Синей.
Эту третью книгу, которая, несомненно, будет последней, я начну с того, что поведаю вам, кто мы такие; но сначала я должен упомянуть, что все бандиты мертвы, и что я, роясь в их добыче, обнаружил эту бумагу — целый тюк — и спешу ее использовать.
Его мысли, казалось, не имели ничего общего ни с мертвой женщиной, ни с ее гробом, ни с горячим солнечным светом, льющимся через открытую дверь в бедную маленькую комнату. Слышался стук, словно шел дождь; влага забрызгала его лодыжки, он посмотрел вниз и увидел, что кровь стекает с его пальцев и с плеском капает в небольшую лужицу у его ног.
Сын его бросил.
Он ранен. (Без сомнения, кровь была из этой раны?)
Он лежал в медицинском отсеке посадочного аппарата, хотя сейчас стоял, и его кровь капала на истертые доски пола. Судя по всему, погребальные носилки предназначались для кого-то другого, и этим другим была женщина средних лет, уже мертвая.
У его ног лежал нож со сточенным лезвием и потрескавшейся деревянной рукояткой. Он рефлекторно наклонился, чтобы поднять его, и отпрянул от него, как от свернувшейся змеи. Что-то закричало в пустоте, что-то более глубокое, чем негодование и мысли о воде, еде и исцелении.
Он попятился от ножа и проковылял через открытую дверь в самую темную ночь, которую когда-либо знал.
Нас четверо, включая Орева, но исключая наших четырех лошадей и белого мула Джали. Орев — моя птица и часто помеха, как сейчас, когда он пытается вырвать одно из своих старых перьев из моих пальцев.
— Это бесполезно, Орев, — говорю я. — Я хочу писать — я только что начал новую книгу — и не буду играть с тобой, если ты не будешь хорошо себя вести.
— Хорош птиц! — Он имеет в виду себя.
Я уже упоминал о Шкуре? Проглядев этот лист, я вижу, что нет. Шкура — четвертый член нашей компании и мой сын, один из трех. Он среднего роста, неплохо выглядит, крепкий, мускулистый, ему уже шестнадцать. На нем овчинная куртка короче моей, овчинная шапка и овчинные сапоги, которые теперь очень хорошо смазаны, потому что он нашел горшок с бараньим жиром. Без сомнения, бандиты использовали его с той же целью.
Бандиты, я должен сказать, все мертвы. До последнего. Я хотел бы похоронить их в меру прилично, но земля промерзла. Джали предложила сжечь трупы, но, я полагаю, на девятерых надо слишком много дров.