Я послал Орева искать море. Он не так искусен, как мне бы хотелось, в оценке расстояния или в оценке сложности рек, болот и тому подобного; тем не менее, он сможет сказать мне что-то ценное. По крайней мере, я на это надеюсь. Джали могла бы вести разведку для нас в более теплую погоду, и это было бы лучше.
Завтра мы должны найти место, где сможем купить больше еды. Если бы я думал, что Джали так же голодна, как я сейчас, я бы боялся спать.
Шкура разбудил меня, чтобы рассказать о своем сне. Он подумал, что это может быть важно, и, возможно, так оно и есть. Теперь он снова спит, но я буду сидеть до рассвета, который уже бы наступил, если бы небо было чистым.
— Это было так странно, Отец. Я вообще не знал, что сплю, пока все не закончилось, и это был очень долгий сон.
Я кивнул:
— Говорят, что ты практически бодрствуешь, если знаешь, что спишь.
— Я не знал, но проснулся в ту же минуту, как все закончилось, а это было всего минуту назад. Может быть, мне не следовало так хлопать тебя по плечу.
— Сейчас уже слишком поздно об этом думать. — Я зевнул и потянулся, веря — тогда, — что смогу довольно быстро снова заснуть.
— Тебе что-нибудь принести? Выпить или еще что-нибудь? Осталось еще много вина.
Я покачал головой и предложил ему рассказать свой сон, так как он разбудил меня для этой цели.
— Я был в большом-пребольшом доме. Похожем на дворец. Я никогда не видел настоящего, но дом был похож на Дворец кальде, о котором рассказывали вы с мамой. Только он был не такой величественный — скорее огромная кухня с множеством комнат. Я знаю, что это звучит довольно глупо.
— Похожим на сон, по крайней мере.
— И залы, и кладовые, и всякая всячина, и столы, и стулья, и множество больших шкафов из какого-то светлого дерева, гладкого и вощеного, но, знаешь, не резного или раскрашенного. Некоторые стулья были перевернуты. Во сне я обычно не ощущаю запахов, но в этом все время чувствовал запах еды — мяса с большим количеством перца, которое варилось в горшке, и выпекаемого хлеба.
— Это потому, что ты был голоден, — сказал я. — Люди, которые ложатся спать голодными, склонны видеть сны о еде.
— Я ни разу не видел там еду, но запах стоял в воздухе все время. Я ходил вокруг... не знаю, как это объяснить.
— В таком случае не стоит и пытаться.
— Я был моложе. Я не могу точно сказать, сколько мне было лет, но во сне я был моложе.
— Мне бы очень хотелось увидеть такой сон.
— Я боялся, что встречу Копыто. Я чувствовал, что он будет злиться на меня за то, что я моложе, и он будет больше и сильнее, чем я. Я долго шел и иногда видел, как в комнаты входят высокие мужчины с большим количеством ног, но я не мог открыть двери, и по большей части не пытался. Иногда они поджидали меня у стены, где я не мог их хорошо разглядеть, потому что там был буфет или что-то еще, и я боялся смотреть. Ты опять делаешь маленькие круги, Отец. Что это?
— Пожалуй, ничего. Ты хорошо разглядел их, хотя бы на миг?
Он покачал головой.
— У них были длинные носы?
— Думаю, что да.
— Большие уши?
— Не знаю. Я не очень хорошо видел лица, но они были не из тех, кого я знаю. Или я так не думаю.
— Я понимаю. Ты смотрел на свои руки, Шкура?
— На свои собственные руки? Не думаю.
— Мы редко это делаем. Или, по крайней мере, я не часто смотрю на свои. Джали, наверно, следит за ними гораздо больше. Когда мы убивали бандитов, я забил человека до смерти своим посохом.
Он кивнул:
— Я помню.
— Не думал, что ты заметил. Ты стрелял.
— Ты должен был это сделать, Отец.
— Нет. Нет, я не должен был и не собирался. Я только ударил его, кажется, несколько раз, и он упал, но не выпустил ножа из руки. Потом он начал подниматься, и я испугался — отчаянно испугался, Рог...
— Я Шкура, Отец.
Хотя сейчас я краснею, записывая это, тогда я только моргнул и уставился на него, удивляясь, как я мог сделать такую глупую ошибку. Меня спас Орев, приземлившись на землю так, чтобы костер находился между ним и Джали.
— Больш мокр, — с важным видом прокаркал он. — Птиц найти.
— Это очень далеко? — спросил его Шкура.
— Птиц найти! — повторил он.
— Он имеет в виду, — сказал я Шкуре, — что это далеко для нас, но не для него. Есть ли город, Орев, где земля встречается с морем?
— Больш город!
— Понимаю. А есть города ближе, чем тот? До которого мы могли бы добраться завтра, например?
— Нет город.
Я кивнул:
— Большое тебе спасибо, Орев. Ты очень помог.
Он взлетел.
— Он все еще боится Джали, — сказал я Шкуре. — Не думаю, что у него есть на это причина, но он боится.