Бросив робкий взгляд на мужа, Пижма решилась:
— Хотела бы я с ним познакомиться.
— Я тоже хочу, чтобы ты с ним познакомилась. Как я уже сказал, я знал его, и это было одним из главных событий моей жизни. Мы с Крапивой даже написали о нем книгу. — Он отхлебнул еще супа. — Когда мы уходили, он был кальде Вайрона. Вы можете рассказать мне, что произошло дальше?
— Не в деталях, — ответил Гончая. — Он был вынужден покинуть свой пост. Как бы мне хотелось, чтобы мой отец был жив и рассказал тебе об этом. Он знал об этом больше, чем мы с Пижмой.
— Мы тогда были детьми, — сказала она. — Это было... я не знаю. Десять лет назад? Или двенадцать? Что-то вроде этого.
Гончая кивнул:
— Он хотел, чтобы все сели на посадочные аппараты, и сам хотел туда попасть, по крайней мере, так он сказал. Он постоянно говорил людям, что они должны уйти, и забирал карты из обращения. Это никому не нравилось. Были протесты и беспорядки, много неприятностей. Я знаю, многие хотели, чтобы его арестовали и судили, но я не думаю, что дело дошло до этого. В конце концов, он был авгуром.
— Он был женат, — возразила Пижма. — Мама все еще говорит об этом. Ей это не нравится.
Хряк кашлянул и сплюнул:
— Ты вроде хак не х'ешь суп, кореш? Жаль х'его тратить.
Он отодвинул свою миску:
— Ты можешь взять его, если дашь Ореву пару кусочков. Я сыт. У тебя есть хлеб, Хряк?
— Нет, кореш. Чо нащет тя?
— Я отрежу тебе немного. Это будет восхитительно — окунуть его в этот превосходный суп, я уверен.
— На кухне есть горячий, — вставила Пижма, — а в большой миске должно быть горячее, чем у тебя. Позволь мне подогреть тебе, Хряк.
— Я знаю, Рог, — сказал Гончая, — что мы не ответили на твой вопрос, но мы рассказали тебе все, что помним.
— Вы не знаете, что стало с Шелком после того, как его свергли?
Гончая пожал плечами:
— Не думаю, что его убили или бросили в ямы. Мой отец обязательно рассказал бы об этом.
— Люди рассказывают истории, — рискнула Пижма, — ты же знаешь, как это бывает. Кто-то видел его где-то на рынке, или что они живут в городе под новыми именами, Шелк и его жена. Или он ходит переодетый, помогая людям. Многие думают, что он ушел из Витка. Они говорят, он всегда хотел этого.
Кивнув самому себе, он передал два толстых ломтя хлеба Хряку, который сказал:
— Спасибо, кореш.
Гончая зевнул:
— Я его видел. Я должен сказать тебе это, Рог. Мой отец думал, что он замечательный, поэтому, когда он пришел сюда, мой отец поднял меня, чтобы я мог лучше его рассмотреть. Они также продавали его изображения, и какое-то время одно висело у нас над камином. Наверное, оно все еще на чердаке.
— Боюсь, мы не пускаем вас с женой в постель.
Пижма улыбнулась:
— Все равно уже почти утро.
Гончая поддержал ее:
— Мы спали, когда вы постучали. Когда солнце становится темным, мы больше ничего не можем сделать.
— Свечи очень дорогие, — объяснила Пижма, — и масло для ламп тоже. Раньше мы их продавали...
— Масло мы все еще продаем, но сейчас оно стоит дорого.
— Уже кончилось, дорогой. Вчера Ладонь купил последнее.
— Я постараюсь раздобыть еще, когда завтра поеду в город. Я все равно собирался поискать свечи. Вы двое собираетесь туда?
— Мы х'идем? Мы х'идем! Найти мне зенки. Верно, кореш?
— Да. Чтобы найти глаза для Хряка и для моего друга, майтеры Мрамор. Я как раз собирался рассказать вам о ней минуту назад. Она хэм. Я полагаю, что осталось еще несколько хэмов?
Гончая кивнул:
— Очень мало.
— Ее глаза перестали работать, и я хотел бы найти новые, если смогу. Я собирался сказать, что, когда эти пятеро пришли ко мне и Крапиве, они сделали это потому, что мы знали патеру Шелка лучше, чем кто-либо другой на Синей. Единственное исключение — майтера Мрамор, которая знала его лучше, чем мы оба, но теперь она очень стара и... и нуждается в глазах, как я уже сказал.
Хряк проглотил пропитанный супом хлеб:
— Хряка х'это не колышет, кореш.
— Спасибо. И все же я знаю, что это должно быть тягостно. У кого-нибудь из вас есть мысль, где я могу найти новые глаза для хэма? Есть какие-нибудь идеи?
Гончая покачал головой.
— Прозвучит странно, но все же. Вы не знаете, где я могу найти мужчину-хэма?
— Они должны быть в городе. Я уже много лет не видел здесь, в Концедоре, ни одного хэма, будь то мужчина или женщина.
— Кроме солдат, — прошептала Пижма.
— Совершенно верно. — Гончая щелкнул пальцами. — Двадцать или тридцать солдат прошли здесь, кажется, пару месяцев назад. Естественно, это были мужчины-хэмы, так что я ошибся. Но они не остались и не вернулись.