— Наверху тоже есть комнаты, — сказала ему Пижма. — Мой отец обычно сдавал их в аренду. Мы попытались, но не смогли найти никого, кому они были бы нужны.
— В наши дни так много пустых домов, — сказал Гончая. — Любой, кому нужен дом, может просто переехать.
— Так что мы держим там лишние запасы, и там есть кровать, чтобы мама могла вздремнуть, когда слишком устает. Мы должны были привести вас сюда прошлой ночью, тогда вы смогли бы спать в кроватях.
— У моего отца была похожая лавка в городе. Я не должен был говорить «похожая», потому что она была не такая большая. Он продавал бумагу, перья, чернила, бухгалтерские книги и тому подобное.
Брови Гончей поползли вверх:
— Возможно, это неплохая идея для нас. Здесь, в Концедоре, бумагу не купишь. Я посмотрю, сколько стоит пачка в городе.
— Здесь никто не захочет так много, — сказала Пижма.
— Конечно, нет. — Голос Гончей прозвучал резко. — Один бит за два листа бумаги и один конверт. Еще у нас будет большой флакон чернил, и мы будем продавать их на вес.
— Здесь нельзя продать перья, — сказала Пижма. — Почти все охотятся или держат гусей и уток.
— Или и то и другое, — добавил Гончая. — Посмотри на эту киянку, Рог. Я сам ее сделал, так что она нам ничего не стоила, и мы возьмем за нее девять бит, а именно столько приходится платить за такой молоток в городе. Головка — вяз, а ручка — ясень. Я отполировал их с пемзой и льняным маслом.
— Оно плохо горит в лампах, но хорошо полирует дерево, — сказала Пижма.
Он взял киянку и отнес ее к окну, чтобы полюбоваться, а она, несколько робея, подошла ближе и отдернула рукава его простой коричневой туники:
— Что произошло с твоими руками?
Он взглянул на грязные повязки:
— Я каким-то образом порезался. Я хочу сказать, что это были какие-то заросли ежевики, потому что на вид очень похоже, но я точно не помню, как это произошло.
— Некоторые из них выглядят довольно скверно, — сказал Гончая.
— Я увидела их, когда он взял киянку, — сказала Пижма. — Я сниму их и наложу что-нибудь на порезы, Рог, а потом снова перевяжу. Иногда здесь кто-нибудь режется, поэтому я держу бинты и прочее наверху. — Она поспешила к узкой лестнице в задней части магазина.
— Я доставляю вам много хлопот, — сказал он Гончей.
— Мы рады это делать. — Гончая взял киянку и вернул ее на место на стене. — Я просто хочу, чтобы мы могли сделать для тебя больше, и чтобы мой отец был здесь, чтобы помочь. Я знаю, ему бы этого хотелось.
Пока Гончая говорил, через открытую дверь проскользнул Орев и уселся на рукоятку косы:
— Встать. Больш муж.
— Ты хочешь сказать, что Хряк проснулся?
Красная воронья голова Орева качнулась:
— Хряк встать.
— В таком случае мы должны вернуться к нему как можно скорее.
— Идти лавк, — объяснил Орев. — Птиц речь. Речь лавк. Хряк идти.
Гончая усмехнулся:
— Знаешь, я начинаю его понимать. Рог, твой друг собирается встретиться с нами здесь?
Он кивнул, снова услышав на лестнице быстрые шаги Пижмы:
— Я только надеюсь, что он найдет лавку.
— Если он смог добраться до Вайрона с восточного полюса, то сможет найти нашу лавку в этом городке.
— Закатай рукава, — приказала Пижма и добавила: — Подожди, я сделаю это за тебя. Протяни руку. Это может быть больно.
— Надеюсь, что так.
Она подняла на него глаза:
— Ты надеешься? Почему?
— Потому что я чувствую, что сделал что-то не так, что провалил какое-то испытание и заслуживаю наказания.
Он помолчал, вспоминая кухню и женщину, перевязывавшую раны повязками, которые Пижма срезала ножницами:
— Я что-то говорил вчера вечером о том, что не помню, когда спал в последний раз? Это неверно; я спал на поле новой пшеницы. Мне снилось, что Крапива сидит на пляже, и я пытаюсь предупредить ее — во всяком случае, предупредить кого-то, — но безуспешно.
— Бедн Шелк! — Орев взлетел ему на плечо.
— Да, бедный Шелк, и никто, кроме такого дурака, как я, не станет его искать. Он может нуждаться в помощи, а может и не нуждаться, но каждый бог знает, что Новый Вайрон нуждается, как и я.
— Стой спокойно, — приказала Пижма. — Ты ведь не в первый раз повредил руку, правда? Здесь есть уродливый шрам.
В дверях раздался новый голос:
— Вы грите, чо только вы ищете кальде Шелка, незнакомец?
— Да будут с тобой боги, Дрозд, — сказал Гончая. — Мы можем что-нибудь сделать для тебя сегодня утром?
— Утро тя и твоей жене. — В лавку вошел худощавый мужчина средних лет в поношенной выцветшей зеленой тунике. — Увидел, что ваша дверь открыта, вот и все.
Пижма подняла голову:
— Это наш друг Рог, Дрозд. Он порезался, и я смазываю его раны. Видишь, какой он храбрый?