— Муж видеть, — кратко объяснил Орев.
— Вот именно. Здесь, в этом доме, он увидел женщину. Это правда, Хряк?
— Х'йа.
— Теперь ты знаешь все, что знаю я, Гончая. Давай продолжим с этого момента.
Была темнота, Хряк. Не просто темнота ночи, в которой часто можно различить большие предметы, включая людей, но кромешная тьма. И внутри этой разрушенной виллы, должно быть, вообще нет никакого света. Как тебе удалось ее увидеть?
— Без понятия. — Хряк покачал головой.
— У нее был с собой свет? Свеча, например?
— Даже х'ежели х'у нее была, — медленно проговорил Хряк, — Хряк не был в состоянии х'узырить х'ее х'и рассказать те. — Он вытянул руки. — Х'огонь тута, х'йа? Старина Хряк чувствует х'его, чувствует х'его тепло. Могет ли Хряк видеть х'его, х'а? Хряк нет.
— Ты не видел ничего другого, кроме женщины? Пол, на котором она стояла, или стену позади нее?
— Не, кореш. Ничо такого.
— Это была кто-то, кого ты знаешь? — спросил Гончая. — Пижма или... или какая-нибудь женщина, которую ты встречал в своих путешествиях?
Хряк повернул голову, ошибившись градусов на десять:
— Х'а Хряк могет знать? Зырить?
— Думаю, что нет. — Гончая почесал подбородок.
— Муж речь! — потребовал Орев.
— Хорошо, я так и сделаю. Я предупреждал вас, что в этом месте должны быть привидения. Или, во всяком случае, я предупреждал тебя, Рог. По-моему, Хряк ушел вперед.
— Привидение-женщина?
— Да. Хотите услышать всю историю целиком? Предупреждаю вас, что такие истории дети рассказывают детям помладше.
— Хочу. А как насчет тебя, Хряк?
— Хо, х'йа.
— Хорошо. Много лет назад здесь жил очень богатый человек, у которого была некрасивая дочь. Эта дочь была так некрасива, что никто на ней не женился. Богач давал балы и званые вечера и приглашал всех подходящих молодых людей в городе, но никто из них не хотел жениться на ней. Однажды к его двери подошла ведьма, вся в черном, и он накормил ее, дал ей карту и спросил, что он может сделать со своей уродливой дочерью. Ведьма велела ему запереть ее там, где никто, кроме него самого, никогда ее не увидит. Что такое, Рог?
— Ничего, кроме того, что я только что в тысячный раз осознал, какой я идиот. Продолжай свой рассказ, пожалуйста, я хотел бы его услышать.
— Если ты этого хочешь. — Гончая поднял бутылку вина, из которой пил, увидел, что она почти полна, и сделал глоток. — Ведьма велела ему запереть свою дочь там, где ее никто не увидит, пока все не забудут, какая она уродина. Он так и сделал. Он запер ее в темной пустой комнате и держал ставни закрытыми днем и ночью, чтобы никто не видел ее, и сам приносил ей еду, и очень скоро все забыли о ней, за исключением авгура, который дал ей имя. Я не знаю, как ее звали, хотя авгур, без сомнения, знал.
— Мукор.
Гончая вытаращил глаза.
— Прости, я не хотел тебя прерывать. Продолжай, я хочу услышать остальное.
— Этот авгур приходил в дом богача и спрашивал о ней. Каждый раз богатый человек находил какое-нибудь оправдание, говоря, что его дочь больна или находится в отъезде. Вскоре авгур заподозрил неладное. У него был топорик, так что он приходил ночью со своим топориком, открывал ставни и выпускал уродливую дочь. Потом она ходила из дома в дом, прося людей принять ее. Никто не хотел, потому что она была такой уродливой, и поэтому она зло шутила над ними, бросая в них тарелки с ужином, заставляя их бить себя кулаками и так далее.
Но один бог велел авгуру уйти, и он ушел. Генерал Мята убила богатого отца, и некому было выпустить уродливую дочь на улицу или накормить ее, так что она умерла от голода в своей комнате. Но ее призрак все еще бродит по дому, ходит по верху стены или по крыше, и иногда она останавливает путников. Если она остановит тебя и ты будешь вежливым с ней, она предскажет тебе судьбу и принесет удачу. Но если ты хотя бы намекнешь, какая она уродина, она проклянет тебя, и ты умрешь в течение года.
— Хорош речь! — Орев захлопал крыльями.
Гончая улыбнулся:
— Так и есть. Это все, что я знаю, кроме того, что в Концедоре есть семья, которая утверждает, что у нее есть топорик, который, по их словам, оставил авгур. Я видел его, и это просто старый топорик, без всякой магической силы, насколько я знаю. Ты выглядишь очень задумчивым, Рог.
Он кивнул:
— Да, потому что твоя история предполагает, что Шелк покинул Вайрон — что он на Синей или Зеленой, если еще жив. Патера Шелк был тем самым авгуром, который своим топориком вскрыл ставни Мукор, и, таким образом, вне всякого сомнения, был авгуром в этой истории. Я бы предположил, что мудрая ведьма в черных одеждах представляет чье-то смутное воспоминание о майтере Роза; но Шелк был авгуром. В этом не может быть никаких сомнений.