— Стена идти, — предупредил Орев.
Кончик его посоха обнаружил ее, руки инстинктивно нащупали окно. Он отодвинул в сторону то, что осталось от сломанного ставня.
— Прямо здесь, — сказал он Ореву. — Вот оно, как я себе и представлял. Там кто-нибудь есть?
— Нет муж. Нет дев.
Он просунул посох в окно, развернул его поперек проема и с его помощью втащил себя внутрь, кончики его поношенных ботинок царапали стену.
— То самое место, я уверен. Это была комната Мукор, первая комната, в которую вошел Шелк, когда вломился в этот дом.
Его посох обнаружил только пол и пустое пространство.
— Здесь есть мебель, Орев? — спросил он. — Столик? Что-нибудь в этом роде? — Положив руку на стену, он сделал один осторожный шаг, потом другой. — В день, когда здесь был Шелк, дверь была заперта снаружи, — сказал он темноте, — но вряд ли это все еще так. — Ответа не последовало. После еще полминуты осторожных поисков он позвал: — Орев? Орев? — но птица не ответила.
— Ты плохо себя вел?
Голос казался до боли далеким.
— Словно говорящий действительно на Синей, — сказал он вслух. — Как ты, я полагаю.
Тишина, темнота и тяжесть прожитых лет.
— Я хотел бы поговорить с тобой, Мукор. Мне нужно кое-что тебе сказать и кое-что спросить, а также попросить об одолжении. Ты не хочешь поговорить со мной?
Далекий голос не вернулся. Его пальцы нащупали дверь и распахнули ее.
— Ты плохо себя вел?
Он подумал о Зеленой, о войне, которую проиграл там, о восхитительных ночах с однорукой любовницей, чьи губы имели вкус соленого моря:
— Да. Много раз.
Мукор встала перед ним так, словно всегда была здесь.
— Ты пришел сюда, чтобы найти меня. — Это был не вопрос.
— Да, чтобы сказать тебе, что я здесь и что я ищу глаза для твоей бабушки. Я пообещал ей, что это сделаю.
— Тебя так долго не было.
Он покорно кивнул:
— Я знаю. Я сделал все возможное, чтобы найти Шелка, но так и не нашел его. Я все еще ищу.
— Ты найдешь его. — Ее тон не допускал никаких сомнений.
— Найду? — Его сердце подпрыгнуло. — Это замечательно! Ты уверена, Мукор? Ты действительно знаешь будущее, как боги?
Она молча стояла перед ним, не больше ребенка, с лицом-черепом и гладкими черными волосами, спадающими до пояса.
— Ты выглядишь... — он подыскивал слова. — Так же, как и в тот раз, когда я увидел тебя впервые.
— Да.
— Словно ты умираешь от голода. Я... я думал, что моряки приносят вам еду на ваш остров, что вы с бабушкой ловите рыбу.
— Тебя долго не было, — повторила она. На этот раз она добавила: — Я нет.
— Я вижу — или по крайней мере верю, что вижу. Конечно, я вижу тебя, и это напоминает мне об одолжении, о котором я должен попросить через минуту; но прежде, чем я это сделаю, скажи, где я найду Шелка?
— В любом месте, куда бы ты ни пошел.
— В Вайроне? Спасибо, я уверен, что ты должна быть права. Может быть, ты, Мукор, сделаешь мне большое одолжение, выйдешь на улицу и поговоришь — хотя бы минутку — с моим другом Хряком?
Она мгновенно исчезла, и он остался в темноте. Вернувшись назад, он снова нашел ее окно и выглянул наружу. Он ничего не видел, только темноту, превосходящую любую естественную ночь. Он услышал голос Хряка и, хотя не мог разобрать, что именно сказал Хряк, голос был полон радости. Наступила пауза, полминуты молчания. Снова послышался глубокий голос Хряка, дрожащий и такой возбужденный, что он понял — Хряк вот-вот заплачет.
Гончая погладил осла по гладкому мягкому носу, приговаривая:
— Тихо, тихо. Не о чем беспокоиться. — Осел (его звали Черепаха, Гончая ехал на другом), казалось, был не вполне согласен, хотя и решил быть вежливым.
— Если бы здесь были волки, я бы знал об этом, не так ли? — Гончая отступил назад и повертел в руках горящую палку, чье слабое пламя почти погасло. Оно образовало красивый узор из искр, и Гончая раздул пламя настолько, что оно осветило сбившихся в кучу испуганных ослов со стреноженными передними ногами.
— Птиц взад! — Орев уселся на одну из вытянутых рук Сциллы. — Птиц взад. Шелк взад. Идти огонь.
— Рад это слышать, — сказал Гончая. — Я беспокоился о нем. Он и Хряк уже давно ушли. — Гончая прошел через портик и вновь вошел в бывшую гостиную Крови. — Вот ты где! Все в порядке, Рог?
— Нет. — Он отвернулся от огня. — Можно мне еще твоего вина?
— Валяй. Опустоши бутылку. Осталось совсем немного.
— Спасибо.
— У тебя усталый вид. — Гончая сел рядом с ним. — Может быть, это просто отблеск огня. Я надеюсь, что это так. Но ты неважно выглядишь.
— Хорош Шелк, — пробормотал Орев, усаживаясь ему на плечо.
— Я... — он отпил и поставил бутылку обратно. — Это не имеет значения. Я должен извиниться перед тобой и принести свои извинения добровольно. Перед тем, как уйти, я выпил твое хорошее вино по дурной причине, что является своего рода преступлением. В вине есть что-то священное. Ты заметил?