— Я уверен, что ты прав.
— Я собираюсь подумать об этом. Мне придется долго думать, возможно, до тех пор, пока не родится ребенок.
На разрушенную виллу опустилась тишина, нарушаемая только стонами ветра снаружи, потрескиванием огня и тихим дыханием человека, растянувшегося на полу.
Через некоторое время Гончая встал, взял из костра горящую палку и снова вышел наружу. Вернувшись, он взял одеяло и накрыл им лежащего на полу мужчину, который открыл глаза и пробормотал:
— Спасибо.
— Ты проснулся, — сказал Гончая.
— Боюсь, что да.
— Сегодня вечером ты сказал кое-что такое, что прозвучало не очень-то религиозно. Ты сам это признал.
— Шутка про мертвого фермера.
— Да, и многое другое тоже. У меня есть вопрос, Рог. Он может показаться плохим, или, во всяком случае, я боюсь, что так получится. И он может оказаться довольно глупым.
— Ты боишься, что я не приму тебя всерьез.
Гончая сел:
— Думаю, да.
— Если ты спросишь серьезно, я отвечу серьезно, или попытаюсь. Что это?
— Ты сказал, что есть два бога, которых мы не знаем. Я имею в виду, мы знаем, что есть такие боги, но мы не знаем их имен. Ты также сказал, что Внешний создал Паса, да?
— Да. И боги, и люди — человеческая раса — были созданы Внешним. Об этом прямо говорится в Хресмологических Писаниях, и я уверен, что это правда.
— Другой безымянный бог, это сын Тионы? Кто-нибудь знает, кто был его отцом?
— Пас, предположительно. Говорят, что Тиона — одна из его низших наложниц, менее любимая, чем Киприда.
— Тогда то, о чем я собирался спросить, довольно глупо. Я хотел спросить, не может ли быть, что это один и тот же бог.
Человек, лежавший на полу, ничего не сказал.
— Поскольку мы не знаем имен. Быть может, Внешний — сын Тионы, он же бог вина.
— Это вовсе не глупо, это чрезвычайно проницательно. За несколько минут ты дважды поразил меня. Да, это возможно, и вполне может быть правдой. Я не знаю.
— Но если Внешний создал Паса, и Пас — отец бога вина?..
— Ты когда-нибудь видел Тиону, Гончая? В Священном Окне или где-нибудь еще?
Гончая покачал головой.
— Я тоже. Что насчет Паса? Я — нет.
— И я.
— Тогда что же мы оба знаем о происхождение бога вина, и что такое происхождение может повлечь за собой? Каким ограничениям может быть подвержен Внешний? От каких свободен? Я рассказывал тебе о Гагарке — как Сцилла сказала ему, что Паса звали Тифон на Витке короткого солнца.
Гончая кивнул.
— Когда произошел этот разговор, Сцилла вселилась в женщину по имени Синель; вскоре Синель много рассказывала об этом моей жене. Как ты думаешь, из-за того, что Сцилла одержала Синель, она отсутствовала в Главном компьютере? Или что Сцилла не могла вселиться в другую женщину — или в мужчину, если уж на то пошло — в то же самое время?
— Думаю, она могла бы, если бы захотела.
— Конечно, могла бы. — Человек, лежавший на полу, сел. — Я собирался рассказать тебе, что случилось со мной и с Хряком после того, как я ушел от тебя. Затем я решил, что лучше оставить это в тайне, что я позволю Хряку рассказать нам обоим, если он сам захочет, или обойти молчанием, если нет. Сейчас я опять передумал. Ты должен это услышать. Ты и твоя жена сердечно приняли нас, и я пренебрег бы своим долгом, если бы это скрыл.
— Это как-то связано с богами? — спросил Гончая.
— Не исключено. Мы вышли на улицу, как ты знаешь, и я поговорил с Мукор и попросил ее поговорить с Хряком, когда я закончу.
Гончая кивнул.
— После этого я не мог решить, вернуться ли мне сюда или посетить комнату, которая принадлежала Гиацинт.
— Жене Шелка?
— Да. Какое-то время она жила в этом доме. Она была очень красивой женщиной, самой красивой из всех, кого я когда-либо видел. С тех пор я видел только одну женщину, которая могла бы соперничать с ней, несмотря на то, что была искалечена.
— Продолжай, Рог.
— Я вспомнил ее и то, какой красивой она была, и тогда мне показалось, что я почувствовал что-то вроде зуда — мне захотелось оказаться в апартаментах, которые она занимала, и прикоснуться к стенам. Она разрезала каменный подоконник азотом. Мне захотелось пощупать этот подоконник, если он еще там, и постоять некоторое время у того самого окна, из которого выпрыгнул Шелк. Я снова и снова повторял себе, как это глупо, и что я должен вернуться сюда. Я тебе говорил, что Орев улетел?
Гончая покачал головой.
— Улетел. Мукор пугает его, как мне следовало бы помнить. Конечно, было совершенно темно, и мне пришлось нащупывать дорогу палкой. Должно быть, мне потребовалось пять минут, чтобы пересечь комнату Мукор и найти дверь. Я решил, что постараюсь вернуться сюда, к тебе, и, если по пути я набреду на комнаты, подходящие под описание апартаментов Гиацинт, тем лучше.