Она бросила на меня вызывающий взгляд, который я уже видел раньше, когда она описывала свою ссору с поварихой:
— Мы пришли, чтобы помочь. Ты должен поблагодарить нас.
— Мне определенно нужна помощь. Большое спасибо.
— Так-то лучше. — Она улыбнулась.
— Ты говоришь о себе «мы». Сколько вас здесь?
Она хихикнула:
— Какое это имеет значение?
— Так я смогу сказать, когда вы все уйдете, — сказал Шкура. — Я хочу, чтобы Вадсиг вернулась.
— Она все еще здесь. — Ее голос изменился. — Скоро нам придется уйти. Онорифика придет и разбудит меня. — Возвращение к прежнему тону. (Я не буду продолжать отмечать эти изменения; они были слишком частыми.) — Есть в этом и что-то хорошее. Я могу есть.
Чтобы развлечь их, я сказал:
— В таком случае вы не Мукор. Я думал, что так могло бы быть, но Мукор, по-моему, приходит одна.
Вадсиг снова хихикнула.
— Мы не думаем, что это смешно, правда, Отец? — сказал Шкура. — Кто такая Онорифика? Это та девушка, которая думала, что ты можешь заставить свою палку говорить?
— Он может! — опять хихикнула Вадсиг.
— Она была служанкой у генерала Инклито, — сказал я Шкуре, — так что обладателями Вадсиг являются дочь Инклито Мора — я уверен, ты ее помнишь — и ее подруга Фава.
— Ты сказал, что Фава мертва. Ты сказал это, когда однажды мы сидели на ее могиле, и...
— Ну, мне это нравится! — прервала его Вадсиг.
— Надеюсь, ты помнишь, Фава, — сказал я ей, — что без меня твое тело осталось бы непохороненным и, как я полагаю, было бы съедено дикими зверями в ту же ночь. Я похоронил тебя в одиночестве, копая каменистую землю на сильном морозе. Ты бы сделала для меня то же самое?
Вадсиг промолчала.
— Я все еще не понимаю насчет Фавы, — сказал Шкура. — Разве она не умерла на самом деле?
— Линия, за которой завершается жизнь, не такая резкая и четкая, как край у стола. Это процесс, и может пройти много времени, прежде чем мертвый человек полностью исчезнет — на деле, полное растворение может вообще не состояться. Фава и Мора были близки, поэтому неудивительно, что Фава появляется в снах Моры. Удивительно другое — они обе появляются в твоих.
Он вытаращил глаза, и я положил руку ему на плечо:
— Три витка — более странные места, чем ты можешь себе представить, сынок. По мере взросления ты будешь все реже и реже сталкиваться с этой странностью, если будешь держаться поближе к дому, не слишком почитая бога и занимаясь прозаическими делами. Тогда ты сможешь смеяться над этим.
— Жестоки с ним вы есть, мессир, — сказала Вадсиг.
— Нет, Вадсиг. Я причиняю ему боль. Только дети верят, что нет разницы между жестокостью и воспитанием.
— Они уже ушли? — спросил Шкура, и она захихикала.
— Нет, сын мой, это не так. Вадсиг очень сильно любит тебя и, почувствовав, что мои слова смутили и огорчили тебя, начала протестовать. Предположим, ты сидишь на кобыле, и кобыла слышит, как закричал ее жеребенок. Возможно, ты в состоянии вернуть свою власть над ней, но тебе пришлось бы это делать. На мгновение ты бы потерял контроль, как случилось с Морой и Фавой.
— Я хочу, чтобы они ушли, Отец! — Кулаки Шкуры сжались.
— Я бы спросил, кого ты собираешься ударить, но это бесполезно, я уверен. Ты можешь ударить меня, если хочешь, но я удержу тебя — ежели смогу, — если ты попытаешься ударить Вадсиг. Это не изгонит ее владелиц, и она не сделала ничего, чтобы заслужить такое.
— Я тебя не ударю.
— Спасибо. Что касается того, чтобы заставить Мору и Фаву уйти, я думаю, что мы могли бы сделать это, если бы попытались, но в этом нет никакого смысла. Они уйдут, когда Онорифика разбудит Мору к завтраку, как сказала нам Мора. А пока мы должны посоветоваться с ними, да и с Вадсиг тоже.
Пожалуйста, дадим Вадсиг высказаться? Уже поздно, нам о многом надо поговорить, и если Фава хочет поесть, а Вадсиг не против, то мне придется позаботиться о еде...
— Рыб голов?
Я удивленно поднял глаза и увидел Орева на его обычном месте в каминном уголке.
— Птиц взад!
— Говорю с вами я есть, мессир, — сказала Вадсиг. — Что хотите вы?
— Во-первых, ваше согласие на одержание, Вадсиг. Вы не против, если Мора и Фава останутся с вами до рассвета? Я уверен, что, в конце концов, это поможет тебе и Шкуре.
Она не ответила.
— Птиц найти, — объявил Орев. — Найти хуз.
— Верно, я послал тебя за Бэбби. Спасибо. У меня нет времени спрашивать, где он, но я спрошу позже. А пока, пожалуйста, не забывай.
— Хуз хорош!
— Если помогает это есть, пусть это есть. Друзья мы есть.
— Прекрасно. Спасибо, Вадсиг. Вы помогаете не только Шкуре и себе, но и мне. А теперь я должен попросить вас еще об одном. Фава — кажется, это Фава — хочет, чтобы вы поели. Я могу ошибаться, но думаю, что она заставит вас есть жадно. Это нормально? Вы не возражаете против того, чтобы как следует поесть?